Проскитался такъ по Петербургу Кудаевъ до самыхъ вечеренъ и, наконецъ, рѣшился возвратиться въ свою роту.
Тамъ онъ отыскалъ сержанта и дневальнаго ефрейтора и сказалъ имъ:
-- Извольте меня взять подъ караулъ и сейчасъ же донести генералу Ушакову, что имѣю я большую важность, дѣло, касающееся до персоны его императорскаго величества и его превысокой фамиліи.
Кудаева тотчасъ же арестовали и донесли въ Тайную канцелярію, а онъ попросилъ бумаги, перо и чернилъ и началъ писать свой довольно пространный и отчасти беллетристическій доносъ, который и подписалъ на другой день 18-го ноября.
Характерны заключительныя строки доноса:
"И по семъ вашему императорскому величеству и вашимъ любезнѣйшимъ родителямъ и всей вашего императорскаго величества фамиліи вѣрный рабъ и присяжный, повинную всю приношу, что я съ помянутымъ Калачевымъ, что говорилъ прежде сихъ чиселъ одинъ на одинъ.
"Онъ говорилъ: "что, Васька! горе дѣлается въ Россіи нашей!". То я ему отвѣтствовалъ: "Ужъ такъ воля Божія пришла". И больше не упомню, что писать, а ежели и припамятую, то по присяжной должности готовъ и говорить и умереть въ томъ. Вашего императорскаго величества нижайшій рабъ"... и т. д.
Вѣроятно, Андрей Ивановичъ Ушаковъ получилъ Кудаева уже съ доносомъ, или доносъ былъ дописанъ въ Тайной канцеляріи, и мы не можемъ сказать, былъ ли онъ представленъ по назначенію, то-есть Аннѣ Леопольдовнѣ. Скорѣе можно предполагать, что генералъ Ушаковъ не представлялъ его по назначенію, а распорядился арестовать Калачева и Егупова и допросить, чтобы потомъ донести обо всемъ экстрактомъ.
Того же 18-го ноября капитанъ Калачевъ былъ допрошенъ и въ допросѣ показалъ:
"Служилъ онъ съ 1702 года, былъ сперва въ кадетахъ, а потомъ въ разныхъ пѣхотныхъ полкахъ и по заслугамъ въ Азовскомъ пѣхотномъ полку пожалованъ капитаномъ. Бывалъ при арміи во многихъ походахъ и баталіяхъ, также былъ за моремъ, въ Голландіи, и въ 1731 году изъ Азовскаго полка отъ службы отставленъ и живетъ теперь въ Петербургѣ по своимъ дѣламъ".