Какъ видимъ, Калачевъ былъ старый петровскій вояка, прошедшій всю суровую школу царя-преобразователя, участникъ многихъ славныхъ дѣлъ Петрова царствованія, преданный, какъ и всѣ "птенцы гнѣзда Петрова", до обожанія памяти великаго императора, не много только послужившій послѣ смерти Петра. Ему не могли нравиться порядки, водворившіеся послѣ Петра, а событія послѣднихъ лѣтъ и окончательно должны были заставить "болѣть душою" и съ надеждой, подобно многимъ русскимъ, обращать взоры и желанія на Елисавету Петровну, какъ опору русскихъ стремленій. Далѣе Калачевъ показывалъ:
"Въ нынѣшнемъ 1740 году, въ октябрѣ и ноябрѣ, у присяги (на вѣрность Іоанну Антоновичу и регенту Бирону, а потомъ, по арестованіи Бирона, Аннѣ Леопольдовнѣ, какъ правительницѣ) былъ и у присяжныхъ листовъ подписался".
Затимъ стали спрашивать по пунктамъ доноса.
"16-го ноября онъ племянника обѣдать звалъ и объ Альбрехтѣ и князѣ Трубецкомъ для того спрашивалъ, что хотѣлъ знать: нѣтъ ли имъ по дѣлу регента (то-есть, послѣ арестованія Бирона) какой отмѣны или отставки, потому что Кудаевъ прежде разсказывалъ ему, что бывшій регентъ, герцогъ Биронъ, къ Альбрехту маіору былъ добръ, а Трубецкой билъ тростью и но щекамъ поручика Аргамакова".
Здѣсь надо объяснить взаимныя отношенія упоминаемыхъ въ отвѣтѣ Калачева лицъ.
Генералъ-фельдмаршалъ, генералъ-прокуроръ, князь Никита Юрьевичъ Трубецкой, былъ сторонникомъ Бирона и, когда дворянство и военное сословіе хотѣло было послѣ смерти Анны Іоанновны воспротивиться назначенію Бирона регентомъ,-- Трубецкой вмѣстѣ съ Бестужевымъ, Черкасскимъ и другими энергично ратовали за Бирона всѣми средствами. Поручикъ Аргамаковъ былъ арестованъ за противодѣйствіе регенту, а маіору Альбрехту Бирономъ и Бестужевымъ былъ порученъ секретный надзоръ за фельдмаршаломъ Минихомъ и цесаревной Елисаветой Петровной, съ правомъ даже схватить Миниха, если онъ будетъ ходить переодѣтый. Калачевъ весьма основательно сомнѣвался въ благополучіи этихъ лицъ послѣ сверженія и ареста ихъ главнаго покровителя, Бирона.
На щекотливые вопроси о главномъ: о его предерзостныхъ словахъ, Калачевъ отвѣчаетъ съ большимъ достоинствомъ и только кое-гдѣ слегка извертывается, и желаетъ подсолить Кудаеву.
Слова: "пропала де наша Россія! чего ради цесаревна престолъ не приняла?" и прочее говорилъ въ такой силѣ:
Напредь сего, какъ о регентствѣ было объявленіе, Кудаевъ ему сказывалъ, что весь Преображенскій полкъ желалъ быть наслѣдницею государынѣ цесаревнѣ, и что ихъ шестнадцатая рота вся того же желала, а Кудаевъ готовъ былъ на смерть подписаться. Къ тому же Кудаевъ разсказывалъ дядѣ, что въ домѣ цесаревны живетъ кума его сестры Степаниды, жены Преображенскаго гобоиста Петра Калмыкова, и какъ имя этой кумы онъ не сказалъ, а хотѣлъ сходить къ этой кумѣ и узнать, что думаетъ и говоритъ цесаревна.
-- Ну, а вотъ Кудаевъ пишетъ, что ты просилъ его сводить тебя къ цесаревнѣ,-- спросили Калачева,-- просилъ ты?