-- Морской! Schiff! началъ объяснять нѣмецъ, тыкая пальцемъ.
Васильевъ, думая, что спрашиваютъ морскую книгу, вытащилъ "Алярдово новое голландское корабельное строеніе, глашающее совершенное чиненіе корабля, со всѣми его внѣшнімі частямі".
Нѣмецъ перелистовалъ и оттолкнулъ.
-- Nein! Schiffkarten!
Лавочникъ подалъ еще: "Повѣренные воинскіе правила, како непріятельскіе крѣпости силою брати", но и эту книгу нѣмецъ отвергъ, неглядя.
Затрудненіе было обоюдное, но тутъ выручилъ изъ бѣды вошедшій въ лавку главный "грыдорованнаго дѣла мастеръ", Петеръ Пикардъ.
Онъ объяснился со шкиперомъ и сказалъ, что шкиперу требуется морская карта; такой въ лавкѣ не оказалось и шкиперу указали сходить въ "академію санктпетербургскую" (такъ тогда называлась морская академія); но когда шкиперъ сталъ говорить, что ему это трудно, такъ какъ онъ не знаетъ ни русскаго языка, ни дороги, то предупредительный Васильевъ вызвался самъ достать ее. Шкиперъ ушелъ.
-- Уффъ! вздохнулъ Пикардъ, тяжело опускаясь на скамейку,-- всу ношь проработаль, таперъ погуляйтъ пашоль!
-- А что, Петра Карлычъ, работы много? спросилъ Михайло Васильевъ.
-- Многа! Ошень многа -- вотъ! И Пикардъ провелъ рукою по горлу, усиливъ этимъ жестомъ смыслъ своихъ словъ.