-- Старые люди говорятъ -- имъ свыше открывается.
-- Ужь не старый ли человѣкъ, воръ Гришка Талицкій, что объ антихристѣ доски знаменовалъ? ужъ не свыше ли было открыто полоумному Левину -- капитану, что наглымъ и нелѣпымъ обычаемъ залѣзъ въ Пензѣ на крышу и буесловилъ о пришествіи Антихриста во образѣ царя Петра?... Закоснѣніе!... горячился Михайло Васильевъ, ярый противникъ всего раскольничьяго. Глаза Аввакума загорѣлись подъ сѣдыми бровями, но онъ скрылъ это, а рука, засунутая за пазуху, перебирала лѣстовку.
-- А слышалъ, Аввакумъ, снова началъ Михайло,-- что у насъ въ Петербургѣ скоро будетъ?
-- А что? встрепенулся Аввакумъ, какъ бы выведенный изъ задумчивости и быстро оборачиваясь къ лавочнику.
-- Слышалъ, говорю, о томъ, что будутъ здѣсь предавать анаѳемѣ раскольниковъ, что подметныя письма писали къ царю, яко бы честная "Правда воли монаршей" {"Правда воли монаршей" утверждала право Петра Великаго лишить царевича Алексѣя престолонаслѣдія и объясняла дѣло о немъ.} сущая ложь и сплетенія "непостриженнаго попа" -- такъ буесловы поносятъ владыку Феофана (Прокоповича).
-- Нѣтъ, не слыхалъ, не сподобился; повѣдай, друже, какъ и когда это будетъ? И глаза Аввакума загорѣлись подъ густыми бровями.
-- А будетъ это въ десятый день сего іюня, въ церкви св. Троицы, съ великимъ торжествомъ... Будутъ поносить враговъ-раскольниковъ.
-- Охъ, охъ, согрѣшихомъ предъ Богомъ! вздыхалъ Аввакумъ,-- охъ, дѣла Божьи -- судъ царевъ!...
-- Нѣтъ, не Божьи это дѣла, а анаѳемскія -- хулы писать на царя! прервалъ Михайло Васильевъ.
-- Все попущеніемъ Божіимъ!... Безъ воли Божіей власъ съ главы не падетъ.