-- Гдѣ намъ, нищимъ, сравняться съ государевою лавкой! еле на хлѣбъ добываемъ... а здѣсь какъ дѣла?
-- Охъ, здѣсь дѣла! вздохнулъ Васильевъ,-- почитай, никакихъ нѣтъ. Толь мало денегъ выручаемъ, что ежели бы не довѣріе начальствующихъ, то и до сумлѣнія въ татьбѣ дошло бы... Паче же всего то прискорбно, что книги и отчетныя записи за прошлые года пропали въ наводненіе, и нечѣмъ мнѣ оправдаться предъ царемъ...
-- Никто, какъ Богъ! отвѣтилъ Аввакумъ.
-- Изъ Москвы, я чаю, все забралъ? спросилъ лавочникъ.
-- Нѣту-ти, божій человѣкъ!-- совсѣмъ не прилунилось въ Москвѣ богоспасаемой побывать... "Регламенту духовнаго" тако-жъ потребно мнѣ.
-- Есть. Нынѣ онъ уже новымъ выпускомъ вышелъ, съ добавленіемъ, недавно... Значитъ, ты и указовъ, что изъ Московской печатни, не имѣешь?
-- Не имѣю, Михайло Васильичъ, ничего но имѣю, ты вотъ снабди меня ими, указами-то.
-- Изволь подождать, а я соберу... Разсказывай, Аввакумъ, что есть новаго на Руси.
-- Охъ, много на Руси православной неустройства и смятеніе веліе! послѣднихъ дней ждутъ!...
-- А паче всѣхъ, кто смуты разводитъ и объ Антихристѣ баснословитъ? оживился Михайло Васильевъ,-- раскольники!... Зѣло закоснѣли они въ невѣжествѣ и хулы сплетаютъ на царя, что хочетъ просвѣтить мракъ и необразованіе на Руси.