-- Да не быть и тому, чтобы сіи отщепенцы невозбранно распускали лжетолки и непокорство властямъ! возразилъ Михайло Васильевъ.-- Это уже рѣшено: только ждутъ времени, чтобы накрыть сразу.
-- Слуги Божіи! промолвилъ Аввакумъ,-- кое гоненіе возднигаете другъ на друга! Чего ради угнетаете другъ друга!
-- Нѣтъ, это не слуги Божіи, а мздолюбцы, что о земныхъ благахъ пекутся больше, чѣмъ о Богѣ... Какое благочестіе показало львовское братство? Чѣмъ была поколеблена у нихъ вѣра православная? Ради чего оно впало въ папежскую прелесть и приняло унію въ 1708 году?... Ради корысти, ради денежнаго прибытка! разгорячился Михайло Васильевъ.-- Оно до тѣхъ поръ было вѣрно православію, покуда въ уніатскомъ Георгіевскомъ монастырѣ не открыли типографію и не стали, на перебой имъ, печатать "Ирмолога" и другихъ книгъ, которыя набивали кису братскую деньгами. Оно съ тѣмъ условіемъ и перешло въ унію, чтобы уніатская типографія была закрыта...
-- Вѣропродавцы! промолвилъ Аввакумъ.
-- Да не лучше ихъ и раскольники -- тоже мздолюбіе...
Аввакумъ быстро, нервно поднялся и прервалъ:
-- Книжицы-то я заберу теперь, а за календаремъ зайду послѣ, когда поѣду съ товаромъ!..
Аввакумъ разсчитался и уложилъ цѣлый ворохъ указовъ въ свою котомку и, вскинувъ ее на плечи, побрелъ изъ лавки.
Сумерки уже наступали, и Михайло Васильевъ сталъ собираться запирать лавку и идти домой.
На всѣ стороны энергично отплюнулся Аввакумъ, едва только отошелъ подальше и въ безлюдное мѣсто.