-- Погоди, никоньщина проклятая, царство антихристово! злобно потрясалъ онъ кулакомъ въ воздухѣ,-- перерветъ твое алчное горло возставшее древлее благочестіе!... Ты думаешь, задавила насъ, предавая пыткамъ и казни?!... Нѣтъ! Огненное и кровавое крещеніе пріемля, мы внидемъ въ рай Исусовъ... Возросшіе въ вѣрѣ отцовъ и дѣдовъ, дѣти наши, если не мы, сломятъ твою гордыню и сметутъ всѣ новшества поганыхъ нѣмцевъ... И ты, Мишка, слуга антихристовъ! Восплачешь о своей злобѣ на насъ и поношеніи! Дыба и колодки на семъ свѣтѣ и Веельзевулово лоно -- на томъ ждутъ тебя, Мишка-никоньщикъ!...
Сумерки сгущались, Аввакумъ бодро шелъ по едва намѣченнымъ улицамъ и скоро совсѣмъ вышелъ за черту города; по обѣимъ сторонамъ гати изъ хвороста возвышались густыми рядами вѣковыя сосны.
Книжникъ Аввакумъ былъ яростный старовѣръ и ненавистникъ никоньщины и реформъ. Его торговля книгами была лишь маской, средствомъ отклонять подозрѣнія, ибо въ дѣйствительности онъ былъ дѣятельнымъ пропагандистомъ, посредникомъ и шпіономъ всѣхъ враговъ новаго и приверженцевъ стараго, допетровскаго порядка и "древляго благочестія". Если онъ и исполнялъ нѣкоторыя порученія по закупкѣ книгъ новыхъ, то для того только, чтобы оправдать въ глазахъ подозрительныхъ людей свою профессію книжника. Главнымъ же образомъ онъ снабжалъ своихъ единомышленниковъ книгами старыми, печатанными по до никоновскимъ образцамъ въ типографіяхъ: Кіевопечерской, Черниговской и Могилевской, а также писанными.
Свою, преслѣдуемую закономъ, торговлю онъ умѣлъ ловко маскировать, прибѣгая ко всевозможнымъ средствамъ, причемъ подкупъ игралъ немаловажную роль, для чего Аввакумъ имѣлъ солидныя деньги, ассигнуемыя богачами -- ревнителями древляго благочестія. Его постоянные разъѣзды по разнымъ мѣстамъ давали ему возможность всюду и вездѣ узнавать своевременно всякія новости и приключенія, и, въ случаѣ нужды, Аввакумъ извѣщалъ и предупреждалъ кого слѣдуетъ изъ людей своей партіи о грозящихъ имъ бѣдахъ, наѣздахъ и "выемкахъ".
Поѣздки въ Петербургъ предпринимались имъ довольно часто: тамъ онъ ухитрялся подробно узнавать обо всѣхъ намѣреніяхъ правительства относительно раскольниковъ, собиралъ всѣ нужныя свѣдѣнія, и затѣмъ это становилось извѣстнымъ по всѣмъ монастырямъ, пустынямъ и скитамъ, словомъ, вездѣ, гдѣ это знать было необходимо. Благодаря Аввакуму, многія тысячи запрещенныхъ богослужебныхъ книгъ были спасены и доставлены, куда слѣдуетъ, а многіе внезапные наѣзды "синодскихъ" людей на монастыри и скиты оказывались безрезультатными, а все подлежавшее аресту или сожженію самымъ невѣроятнымъ образомъ исчезало, несмотря на то, что, кажется, были приняты всѣ мѣры для сохраненія наѣзда втайнѣ.
Въ Петербургѣ Аввакумъ прожилъ уже мѣсяцъ до того дня, когда мы увидѣли его у Михаилы Васильева.
Книжная лавка тоже обогащала его свѣдѣніями, ибо простоватый Михайло Васильевъ, не стѣсняясь, разсказывалъ ему все, что зналъ, а зналъ-то онъ много, находясь въ самомъ центрѣ правительственныхъ мѣропріятій и узнавая все изъ вѣрныхъ источниковъ.
Самъ Васильевъ былъ искренно убѣжденъ во вредоносности раскольниковъ и вѣрилъ въ пользу и цѣлесообразность всего, что предпринимаетъ противъ нихъ правительство. Но Васильевъ и не подозрѣвалъ, что Аввакумъ такой могущественный и дѣятельный агитаторъ нелюбимыхъ имъ раскольниковъ. Самое большое, что онъ зналъ, да и то невѣрно,-- что Аввакумъ не прочь продать и купить раскольничью книжку, и что онъ разстриженный попъ; объ истинныхъ же размѣрахъ дѣятельности Аввакума Васильевъ не имѣлъ и понятія.
Аввакумъ умѣлъ притвориться и сократиться, гдѣ нужно.
Теперь Аввакумъ шелъ по направленію къ дому боярина Кравцова, тайнаго раскольника, съумѣвшаго соединить двѣ, одна другую исключающія вещи: службу императору Петру I и ярую приверженность къ расколу.