Яркое солнце освѣщаетъ всю Неву и острова, покрытые зеленью лѣса, еще густо растущаго на нихъ. Подальше пологихъ зеленыхъ и болотистыхъ береговъ Невы выдвигаются группы деревянныхъ построекъ, Адмиралтейство съ лѣсомъ мачтъ и пестрѣющими на нихъ флагами; высокій зеленый шпиль маленькой деревянной церкви Исаакія Далматскаго виднѣется подальше, блестя золотымъ крестомъ. Земляные валы крѣпости тоже освѣщены солнцемъ; на нихъ ясно виднѣется фигура высокаго часоваго, расхаживающаго въ зеленомъ мундирѣ, ботфортахъ и треугольной шляпѣ, съ ружьемъ на плечѣ.
Васильевскій островъ весь изрѣзанъ узепькими каналами (давно уже уничтоженными), изъ которыхъ то и дѣло выплываютъ лодочки.
Между каналами -- ряды деревянныхъ домовъ, амбаровъ и разныхъ построекъ.
Троицкая площадь на Петербургской сторонѣ запружена народомъ; самая большая тѣснота около церкви, съ колокольни которой раздается унылый рѣдкій звонъ колокола. Толпа состоитъ большею частью изъ простонародья, но попадаются и камзолы съ париками и шпагами. По другую сторону площади, около мостика въ крѣпость, въ палисадничкѣ стоящей тутъ австеріи пѣмца Фельтена собрались иностранцы -- нѣмцы, голландцы, шведы.
Разбившись группами, они ведутъ оживленные разговоры съ шутками и смѣхомъ и рѣшительно не обращаютъ вниманія на готовящееся торжество, ожидаемое русскими, толпящимися у церкви. Но вотъ веревка, протянутая снизу къ колоколу, дернулась и остановила равномѣрный звонъ. Съ первыми ударами трезвона толпа заколыхалась, давая пройти нѣсколькимъ вельможамъ въ шитыхъ камзолахъ и ослѣпительно бѣлыхъ парикахъ; вслѣдъ за ними всѣ начали тискаться въ церковь или поближе къ ней, и площадь опустѣла въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, но за то гуще сплотились толпы.
Слышались разговоры, разспросы:
-- Что сегодня такое?... Изъ Персіи извѣстія?...
-- Нѣтъ, сегодня предаютъ анаѳемѣ раскольниковъ, что подметныя письма писали, царя хулили.
-- Все не унимаются! Какое невѣжество и упорство!...
-- Да, много хлопотъ императору съ ними.