-- Nu, hohl' dich der Kukuk! (Кукушка тебя возьми).
Или:
-- Herr Kapitain, ihr Gang! (вашъ ходъ, капитанъ).
А подальше отъ этой кучки веселыхъ, пригрѣвшихся около покой столицы иностранцевъ, за рядами деревянныхъ и мазанковыхъ домовъ, за невырубленными лѣсами, на базарѣ, въ мѣстности нынѣшней Сытнинской площади, шумѣлъ другой народъ и другіе звуки слышались въ этомъ шумѣ.
Тутъ слышалась русская рѣчь со всѣми ея оттѣнками: и Москва, и Псковъ, и Харьковъ съ Полтавой имѣли своихъ представителей въ этой кучѣ оборваннаго простонародья, толпящагося на базарѣ, между лавченокъ и лотковъ съ простымъ мужицкимъ товаромъ. Вонючій обжорный рядъ кормилъ сотни бездомныхъ бродягъ, раздобывшихся всѣми правдами и неправдами какимъ-нибудь алтыномъ.
Не пригрѣтый и не обласканный былъ здѣсь народъ, согнанный давнымъ-давно своими господами, по приказу царя, чтобы ихъ рабочими руками забутить болото, вырыть каналы, возвести валы крѣпости и срубы для домовъ и казармъ. Обстроившіе новый городъ сами жили въ шалашахъ и худыхъ избенкахъ, построенныхъ вдоль берега Большой Невки въ нѣсколько извилистыхъ рядовъ.
Это былъ ветхій "городъ чернаго народа" съ растрепанными крышами, покосившимися срубами, затянутыми пузыремъ окнами. Полиція рѣдко заглядывала сюда, и здѣсь иногда скрывались грабители и разные преступники.
Разнорѣчивые толки слышались между сѣрымъ народомъ на базарной площади. Обиженные судьбой громко высказывали здѣсь свое недовольство Петербургомъ и его строгими заморскими порядками. Полиція не очень налегала на этихъ крикуновъ, потому что взять съ него нечего: по неразумію буесловитъ! Высѣкутъ разъ-другой за буйство, да и оставятъ.
Толпа гомонила, зазывала, торговалась; слышалась брань, иногда отрывокъ пѣсни выдѣлится изъ шума и снова смолкнетъ, заглушенный говоромъ.
Вдругъ въ этомъ шумѣ послышались какіе-то странные металлическіе звуки, будто арестантъ гремитъ кандалами.