-- Показали владыкѣ Ѳеофану, разсказывалъ дворцовый служитель,-- онъ прочелъ и сказалъ, что надо подождать со строгимъ розыскомъ, а покуда розыскивать не спѣша, втихомолку. Извѣстіе къ царю писалъ самъ владыка, сказывали...
-- Вѣдь сколь озлоблены еретики! восклицалъ Михайло Васильевъ при разсказѣ.
По уходѣ служителя, Петръ, внимательно слушавшій разсказъ о подкинутыхъ письмахъ, вдругъ подошелъ къ Михайлу Васильеву и сказалъ:
-- А что, Михайло Васильичъ, я тебѣ скажу: чаятельно мнѣ, что Аввавумъ-то не даромъ былъ у Троицы, охъ, не даромъ!... Мнится мнѣ, что этотъ Аввакумъ подбрасывалъ цидулки...
-- Не можно этому быть! усумнился Васильевъ вслухъ, хотя внутренно и самъ сталъ подозрѣвать Аввакума.
-- Воистину такъ, Михайло Васильичъ, нѣшто зѣло торопко переходилъ Аввакумъ площадь и все оглядывался на галанской царской домикъ... и шелъ онъ къ Меньшиковымъ палатамъ, а тамъ также цыдулки нашли!... дѣлалъ соображенія Петръ.
-- Все-таки не подобаетъ обвинять сряду... Можетъ быть, онъ такъ переходилъ... Мы его давно знаемъ, знаемъ, что онъ отрекся раскола и соединился съ церковью...
-- Мало-ли что онъ самъ-то наговоритъ -- онъ хитеръ!...
-- Все такъ!... и повѣрить ему трудно, а все-таки до время помолчимъ, Петруха... Страшно въ эти дѣла вмѣшиваться!... Коли на дыбу не хочешь,-- такъ и молчи!...
-- Вѣдомо, что " доказчику -- первый кнутъ", вздохнулъ Петръ.