-- Стрѣлялъ и онъ, не знаю только по чемъ.
-- Счастье, братецъ, тебѣ: у меня только одинъ и присѣлъ.
-- Сегодня я запановалъ; а все потому, что съ причетомъ поѣхалъ.
-- Съ какимъ же причетомъ?
-- Есть эдакая маленькая хитинка отъ призору.
-- Какая же хитинка?
-- А вотъ какая: какъ будешь садиться въ лодку, такъ надобно нашептывать: Спаси, Господи! сохрани и помилуй: отъ простоволоса -- отъ простоволосицы, отъ кривоноса -- отъ кривоносицы, отъ косоглаза -- отъ косоглазицы, отъ всякаго лихого человѣка -- и человѣчицы, и отъ всѣхъ злыхъ умысловъ, чтобы ни на встрѣчу не попали, ни дорогу не перешли, ни глазомъ не опризорили. Во вѣки вѣковъ аминь!
-- Неужели ты вѣришь этому приговору?
-- Вѣрить-то не вѣрю, а все какъ-то меньше думается, какъ проговоришь его.
У Алексѣя ужъ былъ разведенъ огонь. Искры фонтаномъ клубились кверху, столбомъ поднималось пламя и освѣщало половину большой сосны, съ раскидистыми вѣтвями; другая же ея половина тонула въ ночномъ мракѣ. Около огня виднѣлась фигура Алексѣя, хлопотавшаго за самоваромъ.