III.
-- Ну, парень, побухали же вы! отнесся къ намъ Алексѣй когда мы подошли къ огню, поставили ружья къ стволу сосны, и складывая дичь и патронтажи, готовились присѣсть около него для чаепитія и подкрѣпленія себя съѣстнымъ.
-- Побухали!-- отвѣчалъ Абрамъ.-- Каковы сучки-то были? Зазвонисты?
-- Ужась зазвонисты! Такъ, парень, грохотали, что издивленье. Крѣпки, видно, заряды были?
-- Заряды какимъ слѣдовало быть, по ружьямъ.
-- Есть-ли на работу-то что? Много-ли убили-то?
-- Ужъ убили. Мы, братъ, такъ даромъ воздуху не грѣемъ: начинъ полю хорошій,-- заносчиво отвѣчалъ Абрамъ, подбросивъ на огонь сушину вересняка, отчего ярко и съ трескомъ вспыхнуло пламя, бросивъ въ воздухъ большой клубокъ искръ.
У Алексѣя, вѣроятно, по предварительному наставленію Абрама, было все приготовлено въ порядкѣ; разостлана полость, въ изголовье положены подушки, прислоненныя къ толстому поваленному дереву, случившемуся здѣсь очень кстати, разставлены на крышкѣ погребца стаканы съ чайницею и сахарницею, а подлѣ весело бурлилъ самоваръ, фыркая густымъ паромъ. Я сейчасъ же заварилъ чай и началъ разуваться, чтобы обсушить ноги и обувь. Бродя очень долгое время по водѣ, я чувствовалъ, что промочилъ ихъ. Абрамъ тоже приступилъ къ обсушиванью: онъ надѣлъ на палочки около огня свои съ длинными голенищами сапоги и развѣсилъ на прутикахъ онучи.
Между прочимъ Алексѣй на разспросы Абрама успѣлъ объяснить намъ, что онъ стрѣлялъ два раза вовсе не по дичи, а что запамятовалъ спички, огонь нечѣмъ достать было, такъ для этой причины холостыми и бухалъ.-- Ужъ было у меня тутъ возни, насилу взбудилъ огонь,-- добавилъ онъ. Напившись чаю мы приступили къ приготовленію кашицы, для которой пожертвовали чиркомъ и шилохвостенемъ.
-- Вотъ она утятинка-то и пошла въ дѣло: самая свѣженькая. Не летать бы тебѣ шельмецу, за утками, не садиться бы противъ меня, не попалъ бы ты и въ котелъ, приговаривалъ Абрамъ, потроша шилохвостоваго селезня.