-- Небось въ головку. Эхъ вы! Хороша стрѣльба въ головку, нечего сказать: задавятъ въ петлю рябка, ковырнутъ гвоздемъ, обпачкаютъ кровью, да и говорятъ -- стрѣляная, въ головку бита....
-- Не всѣ же это дѣлаютъ: настоящіе охотники лѣсовать ходятъ съ винтовками на цѣлые мѣсяцы, возразилъ Алексѣй.
-- Да все же не въ головку стрѣляютъ; а бьютъ во что попадетъ, и промахи за частую дѣлаютъ. Стрѣлять же изъ вашей винтовки никакой нѣтъ мудрости. При мнѣ въ Бильгордѣ мастеръ, что дѣлаетъ винтовки, наставлялъ ихъ штукъ десять на цѣль; только слава, что въ пятно бьютъ. Я пулей изъ любаго ружья этакъ попаду. Сдѣлаетъ онъ пятно въ ладонь величины, отойдетъ сажень на пятнадцать, винтовку утвердитъ на подставку, да подъ правую мышку подпорку, чтобъ не качнуться ни въ которую сторону, такъ и бьетъ. Хитрое дѣло! Только слава, что въ пятно...
-- Коли не хитрое дѣло, отъ чего же ты не стрѣляешь изъ винтовки? съ усмѣшкою спросилъ Алексѣй.
-- Какъ, не стрѣляешь! Да я въ тѣ-поры же стрѣлялъ разъ пять и еще лучше угодилъ въ пятно. Потому-то я и говорю, что никакой нѣтъ мудрости стрѣлять изъ винтовки въ пятнадцать саженъ. Да еще мое дѣло непривычное. А, вѣдь, вы всю жизнь стрѣляете изъ винтовокъ,-- наторѣли. Я бы на вашемъ мѣстѣ безъ всякихъ подставокъ попадалъ въ пятно.
-- Не обиждай, Абрамъ! изъ нашихъ многіе съ руки изъ винтовки бьютъ, возразилъ Алексѣй. Отецъ у меня каждый разъ съ руки въ пятно садилъ.
-- Ну, такъ что, что садилъ! Одинъ охотникъ не примѣръ. И изъ нашихъ есть егеря безъ промаха въ летъ разятъ, да еще какъ: вправо снялся бекасъ -- валится; влѣво снялся бекасъ -- валится. Это похитрѣе стрѣльбы изъ винтовки на пятьдесятъ шаговъ, да никто на это не дивуется. Да и дивоваться -- по моему тутъ нечему: кто съ чѣмъ обращается, тому то и сручно!
Послѣднія слова Абрамъ произнесъ съ особенною выразительностію, послѣ чего, обернувъ голову въ правую сторону, молча сталъ смотрѣть въ густоту осинника, около котораго мы тогда плыли. Широкая масса воды быстро летѣла по пролого, унося по теченію съ величайшею силою нашъ легонькій челнокъ. Въ этомъ мѣстѣ перекатъ весенней воды, проносъ. Рѣчная вода, вышедшая въ весеннюю пору изъ береговъ, сокращаетъ себѣ путь, направляясь по прямой линіи чрезъ мысы, по природнымъ ложбинамъ. Когда убудетъ вода, обрѣжутся берега рѣкъ, сбѣжитъ заливная съ луговъ, то мѣста, гдѣ былъ перекатъ, обозначатся; и вы увидите глубокіе и длинные лога, иные съ берегами круто приподнятыми, другіе съ отлогими и кочковатыми. Почти въ каждомъ изъ этихъ логовъ держится вода все лѣто и всю осень. Обрастая высокою и густою травою по краямъ, они представляютъ отлично привольныя мѣста для утиныхъ выводковъ, для притона летней и для поприща охотника за утками. По берегамъ ихъ мѣстятся не въ большомъ числѣ бекасы. Такіе лога называются здѣсь курьями.
II.
Показался Бѣлый-Боръ. Береговой обрывъ Вычегды или, лучше сказать, отсыпь, въ этомъ мѣстѣ почти отвѣсная, какъ снѣгъ бѣлѣла издали. Это такого цвѣта песокъ. Лѣсъ, растущій по самой береговой окраинѣ, и отсюда распространяющійся далеко къ сѣверо-воотоку, получилъ названіе Бѣлаго-Бора, по цвѣту грунта, на которомъ растетъ, а можетъ быть и по отсыпи, по этому бѣлому, снѣговидному берегу Вычегды.