-- Кое мѣсто? спросилъ тотъ, старательно обчищая голову леща.
-- Да вонъ тамъ, за логомъ, на выходѣ къ Вычегдѣ, съ горба: за рѣкою ровъ, на крутоярѣ этого рва береза, а подъ ней избушка маленькая...
-- А, знаю, знаю! Этакое мѣсто, какъ изъ рѣпки вырѣзанное -- похожее, есть на Шекснѣ близь села Разваляева, гдѣ вы жили маленькій, годовъ шести; вотъ оно вамъ и памятно.
-- А избушка подъ березой? И она что-то мнѣ мерещится.
-- А избушка подъ березой такая же была и тамъ у рыбака дѣдушки Михея; помните -- такой старикъ высокій, сѣдоволосый съ большой плѣшью; еще рыбу къ вамъ на домъ нашивалъ. Дѣдушку Михея я знавалъ хорошо! И -- и какой старикъ былъ умный, царство ему небесное!
-- Постой, Абрамъ: съ нимъ случилась какая-то исторія, дочь погибла... что-то такое страшное было?
-- Да, батюшка, страшное съ нимъ было. Исторію эту я знаю всю до ноготка.
-- Разскажи, Абрамъ, пожалуста; мнѣ помнится что-то не ясно.
-- А вотъ слушайте. Дѣдушка Михей былъ крѣпостной помѣщика Н. Старикъ онъ былъ суровый, умный, уважаемый старикъ, при разваляевскомъ приходѣ старостой церковнымъ двѣнадцать годовъ служилъ. Остался онъ бобылемъ, выстроилъ по близости села хату, поселился въ ней съ дочкой и началъ рыбачить. Дочка его, Анна Михеевна, волга была дѣвка: полная, высокая, бѣлая, статная, идетъ, точно лебедь плыветъ; изо всего села дѣвка! Этакихъ хорошихъ дѣвокъ я ни допрежъ, ни послѣ не видывалъ, да кажись и не увидишь никогда. На рѣчахъ умница, въ хозяйствѣ рачивая, старательная; знатная была дѣвка! Жениховъ куча сватались и съ воли было много; да за вольныхъ выходить и думать было нечего: баринъ не позволилъбы; ну, а за своихъ не хотѣлось ей что-ли, или по сердцу не приходился ни одинъ, не знаю ужъ; только не торопилась она замужъ. Такъ старикъ съ дочкой и жили, ни о чемъ не тужили, хорошо и покойно. Онъ ѣздилъ на рѣку ловить рыбу переметами, самоловами и канатами; она мастерица была мережи вязать, плиски сучить, во всемъ была правой рукой отцу, подмогой доброй.
У Н. лакей былъ Семенъ, дѣтина ражій, съ лоскомъ. Грубое слово сказалъ онъ своему барину что-ли, или тамъ проступокъ какой сдѣлалъ, только сослалъ его Н. на Разваляево за какую-то провинность. Семенъ поселился у своихъ сродственниковъ, началъ себѣ жить да поживать, да къ дѣдушкѣ Михею частенько похаживать. Вишь, Анна крѣпко пришла ему по сердцу, онъ и сталъ увиваться около дѣвушки, какъ хмѣль около тычинки. А про Анну опять же ничего нельзя сказать было такого, чтобъ въ чемъ видно было ея согласье съ Семеномъ; держала она себя поодаль и особой ласки къ нему не оказывала. Не то, чтобъ онъ ей претилъ очень, да и любъ видно особенно не былъ, а такъ, что называется, "и милъ, да не по сердцу, и хорошъ да не по любѣ". Прошло у нихъ многонько времени ни въ томъ, ни въ семъ. Семенъ сильно врѣзался въ дѣвку и исхудалъ. Пошло сватовство. Дѣдушка Михей не прочь, а Анна сказала: "какъ хочетъ батюшка". Написали къ барину. Н. въ тѣ поры въ Питерѣ былъ, кружился тамъ, говорятъ, въ мотовствѣ, отвѣта никакого не далъ; написали вдругорядь, опять никакого отвѣта нѣтъ. Староста поѣхалъ въ Питеръ съ оброкомъ къ барину; съ нимъ приказали. Возвратился; говоритъ, самъ будетъ въ разваляевскую усадьбу. Вы усадьбу-то помните? Домина ужастеннѣйшій былъ, двухъ-этажный, со столбами и съ балхономъ.