-- Знаю, знаю! сѣменнухи по нашему, сказалъ Абрамъ.
-- Ну да, но вашему сѣменнухи, а здѣсь зовутъ ихъ еще ячменниками. Летятъ они всегда большимъ стадомъ на ужасной высотѣ и постоянно при этомъ пищатъ своими серебряными голосками. А чу -- и черная утка отправилась съ сѣверныхъ рѣкъ. Слышишь ли свистъ, похожій на то, какъ ребятишки въ глиняныя дудки наигрываютъ? Это ихъ голоса.
-- Ну, дичи! ну, дичи! И во снѣ про столько не снилось! Экъ какая пропасть помѣщается ее на матушкѣ землѣ русской! сказалъ въ изумленіи Абрамъ и можетъ быть сказалъ великую истину...
-- Дичи много. Мѣста на поморьѣ удивительныя: много тинистыхъ и чистыхъ озеръ, болотъ, трясинъ, разныхъ потныхъ мѣстъ, мшеринъ непроходимыхъ и всякаго приволья, а на отмеляхъ чудные жиры, потому разная птица и любитъ держаться около тѣхъ мѣстъ, продолжалъ Александръ Ивановичъ. Вотъ опять вслушайся-ка, какіе звуки: точь въ точь какъ на водоносѣ ведра поскрипываютъ: это петрули летятъ, маленькія морскія чайки, сущіе, говорятъ, разбойники по своему быстрому полету и ловкости. Ихъ иначе называютъ буревѣстниками, потому что поморье всегда по нимъ предъузнаетъ бурю.
-- Да гдѣ же это такое поморье есть, Александръ Ивановичъ? спросилъ Абрамъ.
-- А поморьемъ называется вся сторона, которая идетъ по морю отъ Архангельска и дальше туда по Ледовитому океану. Вотъ бы гдѣ, братъ Абрамъ, поохотиться то! Разсказывали мнѣ бывалые люди, что это тамъ за охота! Два раза въ сутки дѣлается въ морѣ приливъ и отливъ. Во время отлива образуются огромнѣйшія отмели, покрытыя гдѣ иломъ, гдѣ пескомъ, со множествомъ лужъ и разныхъ ложбинокъ, по которымъ сбирается на кормежку утки, гуся, лебедя и разныхъ куликовъ и морскихъ птицъ видимо-невидимо. Особо привольно птицѣ по иламъ; потому море во время отлива оставляетъ на иловой отмели морскихъ червячковъ и разную питательную шмару. Чтобы попасть на отмели, нужно съ берега переѣзжать на нихъ черезъ глубину въ лодкѣ. Худо знающему время морскихъ приливовъ и мѣстность отмелей пущаться на эту охоту опасно,-- можно поплатиться жизнью: заберешься глубоко въ отмели, застанетъ приливъ, сорветъ съ песку лодку, море начнетъ хлестать убѣгающаго охотника по пятамъ и наконецъ снесетъ въ глубину. Такъ погибло много изъ горяченькихъ. Но между поморами есть много опытныхъ и сметливыхъ охотниковъ, въ случаѣ надо имъ поручить себя; ужъ они знаютъ, какъ поступать, потому цѣлую жизнь обходятся съ моремъ, понимаютъ всѣ его причуды и не выдадутъ товарища. Обыкновенно въ вечерній отливъ, передъ зарей, отправляются на отмели. Выберутъ удобныя мѣста, самыя становища дичи, выкопаютъ ямы и позасядутъ въ нихъ. Птицы по зарѣ налетаетъ несмѣтное количество, особо много наплекой утки морянки, гусей и разнаго вида куликовъ. Стрѣльба приводится все въ летъ больше. У поморъ ружья харчистыя, по горсти пороху засыпаютъ въ зарядъ. Какъ изъ этакой фузеи дохнетъ по летящему стаду, такъ и вырветъ въ немъ окошко. Убитую птицу не сбираютъ до самаго окончанія охоты, до тѣхъ поръ, пока поморецъ не подастъ сигнала, что нора уже съ отмелей убираться на берегъ. Тогда зажигай фонарь, если тихо -- лучину, и ужъ съ огнемъ сбирай свою добычу; а ее въ удачный летъ набиваютъ иногда на одно ружье такъ много, что не подъ силу человѣку стащить. Чего, говорятъ, не перечувствуетъ въ этой охотѣ новичекъ-охотникъ: и радость, когда разноголосая дичь близится цѣлымъ облакомъ, и страхъ, когда море стонетъ и реветъ! Помору же дѣла нѣтъ до моря. Чудный народъ эти поморы!..
И за тѣмъ Александръ Ивановичъ началъ Абраму длинный разсказъ о неустрашимости приморскихъ жителей, о ихъ смѣлыхъ поѣздкахъ по промышленнымъ дѣламъ на далекіе острова, о зимовкахъ на Новой Землѣ и охотѣ тамъ на моржей и тюленей, о посѣщеніи промышленниками Калгуева и Вайгача и истребленіи на этихъ островахъ гусей, лебедей, гагъ и утокъ. Много интересныхъ подробностей передалъ въ своемъ разсказѣ В., много и красныхъ словцовъ для эффекта было имъ ввернуто. Онъ видимо подбиралъ свое повѣствованіе въ томъ содержаніи, чтобъ поразить чудесами охотничью любознательность Абрама и не остаться у него въ долгу по розсказнямъ. А тотъ слушалъ и удивлялся, ахалъ и хлопалъ руками...
Между тѣмъ разсвѣло на-бѣло. Красно и широко разлилась заря по небу, заходилъ туманъ по рѣкѣ и озерамъ, а пожни убѣдились инеемъ перваго крѣпкаго осенняго утренника. Мелкая птица провалила; только небольшія станички курохтановъ и зуекъ, то свиваясь клубкомъ, то разсыпаясь сѣтью, мчались въ южныя страны съ неимовѣрною быстротою, какъ будто торопились они изо всѣхъ силъ догнать своихъ улетѣвшихъ товарищей. Огромныя же отдѣльныя вереницы гусей и лебедей видны были во всѣхъ направленіяхъ. Они летѣли на страшной высотѣ стройными трехугольниками, громко перекликаясь между собою.
-- Не ѣхать ли домой, Абрамъ? Утреннее поле сегодня не можетъ быть удачно: вся дичь въ отлетѣ,-- сказалъ я.
-- Тоже и я мекаю; да немного-то походимте.