-- Походить, пожалуй, походимъ; да, вѣдь, понапрасну будетъ.
-- А кто знаетъ! "На грѣхъ и курица чихнетъ"; можетъ и убьемъ что-нибудь.
Разошлись. Я отправился на вчерашнія мѣста, пронялъ насквозь все болото, гдѣ такъ удачно охотился на бекасовъ и курохтановъ, обошелъ нѣсколько озеръ тинистыхъ и чистыхъ, но не видалъ, что называется, ни пера. Около полдня Абрамъ подалъ голосъ къ домамъ. Онъ также не убилъ ничего; одинъ только Александръ Ивановичъ, бродивши но лѣсу, заполевалъ пару рябчиковъ.
XIII.
На возвратномъ пути разговорились о зырянскихъ преданіяхъ. Александръ Ивановичъ, какъ мѣстный урожденецъ, хорошо знающій Зырянъ, былъ на этотъ разъ нашимъ главнымъ разсказчикомъ.
-- Преданіями зырянская жизнь бѣдна, повѣствовалъ онъ.-- Одно изъ самыхъ древнихъ, это преданіе о Ягъ-Мортѣ {См. "В. Г. В." сороковыхъ годовъ, стг. г. Мельникова: "Ягъ-Мортъ". Въ изложеніи преданія мы слѣдуемъ порядку этой статьи, исключая изъ нея поэтическія вольности и исправляя ошибочно переданныя мѣста. Мы имѣли случай провѣрить сказаніе о Ягъ-Мортѣ въ разныхъ углахъ зырянскаго населенія и теперь передаемъ его съ самою точною вѣрностію.}.
-- "Ягъ-Мортъ" значитъ "лѣсной человѣкъ". Разсказываютъ объ немъ такъ:
-- "Въ самыя отдаленныя времена, когда еще Зыряне были язычниками, появился на берегахъ рѣки Кучи, впадающей въ Ижму, страшный человѣкъ, такой человѣкъ, который если по лѣсу шелъ -- руками сосны разводилъ, голосомъ говорилъ -- буйный вѣтеръ заглушалъ. Ужасную образину имѣлъ Ягъ-Мортъ: обросшее черными волосами лицо, кровяные глаза и медвѣжья шкура, изъ которой сшита была его верхняя одежда, дѣлали великана похожимъ скорѣй на звѣря, чѣмъ на человѣка. Никто не зналъ откуда пришло на берега Кучи это чудовище. Обыкновенно говорили, что Ягъ-Мортъ выросъ вмѣстѣ съ дремучими лѣсами Запечорья и ему было столько же лѣтъ, сколько и этимъ лѣсамъ. Жилъ онъ одиноко, въ неприступныхъ мѣстахъ, за непроходимыми болотами, и появлялся между зырянскими селеніями только для разбоя и убійствъ.
"Для нападеній своихъ Ягъ-Мортъ выбиралъ темныя ночи, при чемъ поджигалъ деревни, и въ общей суматохѣ пожара безчинствовалъ, сколько того кровожадная душа его хотѣла. Онъ уводилъ женъ и дѣтей, угонялъ скотъ или просто рѣзалъ его на мѣстѣ. Ненависть Ягъ-Морта ко всему живущему доходила до того, что онъ часто безъ всякой надобности убивалъ встрѣчнаго и поперечнаго. Зыряне, выведенные изъ терпѣнія злодѣйствами разбойника, старались всѣми способами извести его. Они начинали ловить его, какъ дикаго звѣря, т. е. строили засады, выкапывали громадныя ямы,-- но ничто не помогало. На хитрость Ягъ-Мортъ былъ самъ хитеръ; открытая же схватка съ нимъ была не но плечу робкимъ, мѣшковатымъ
Зырянамъ; во всемъ Запечорьѣ не находилось молодца, который-бы осмѣлился помѣряться съ нимъ силами. Къ тому же Ягъ-Мортъ слылъ въ народѣ великимъ колдуномъ. Оспу, болѣзни всякія, скотскій падежъ, бездождіе, безвѣтріе, лѣсные пожары,-- вообще разныя физическія бѣдствія и необыкновенныя явленія природы суевѣрные Зыряне приписывали мрачнымъ волхвованіямъ Ягъ-Морта. Онъ повелѣвалъ стихіями, помрачалъ солнце, луну и звѣзды и, по понятіямъ народа, не было предѣла темному могуществу чародѣя -- разбойника, и потому онъ чудесилъ себѣ на полной свободѣ въ мрачныхъ лѣсахъ Запечорья.