-- Не всему вѣрь. Наскажутъ тебѣ турусы на колесахъ. Однако-жъ, пойдемъ-ка; дождикъ пересталъ: нечего тратить золотое время. Армида, вставай! Заспалась.
Погода разгулялась. Облака съ дождемъ протащило къ западу. Стихло. Лишь изрѣдка слышенъ былъ легкій трепетъ листьевъ березы и всегда живой осины. Поднялось солнце и на умывшуюся дождемъ природу бросило яркіе лучи изъ-за лѣсу; а на противоположной ему сторонѣ загорѣлась радуга самыми отчетливыми и рѣзкими цвѣтами. Длинныя тѣни отъ высокихъ деревъ полосами легли по сѣнокосному пространству, и на листочкахъ растеній, какъ алмазныя блестки, заиграли дождевыя капли. Весело смотрѣть на природу послѣ ненастья; на душѣ дѣлается свободнѣе, легче; чувствуешь себя крѣпче и здоровѣе: какая-то особенная благодать распространяется въ воздухѣ и чѣмъ-то добрымъ, неизъяснимо прекраснымъ дѣйствуетъ эта благодать на человѣка.
-- Вотъ какъ погодка-то разгулялась! сегодня день славный будетъ, солиденёнъ, мѣшкать нечего, пойдемьте-ка пошибче, на хорошія мѣста придемъ скорѣй.
-- Пойдемъ, пойдемъ поскорѣй, прибавляй шагу, отвѣчалъ я на слова Абрама, который и безъ того съ необыкновеннымъ рвеніемъ торопился на завѣтныя мѣста.
II.
Мы перешли Раминскую чащиницу, потомъ болотной дорогой перебрались черезъ околыпину и углубились въ нивы. Онѣ почти всѣ были скошены; некошенныхъ оставалось очень мало, да и тѣ съ рѣденькой, посохшей и пожелтѣвшей отъ жаровъ травой. Негдѣ тутъ прятаться ни молодому тетереву, ни даже коростелю. Такъ прошли мы нивъ десять. Абрамъ, который вообще молча быть не любилъ, началъ разговоръ.
-- Походили мои ноженьки осенесь по этимъ нивамъ. Вдоль и поперегъ ихъ извѣдалъ, и все-то по ночамъ.
-- Чего же ты искалъ по ночамъ?
-- А за земляными все ходилъ. Отужинаемъ, мужики спать, а я свисну Злобному, да Проворку и маршъ за земляными. Цѣлыя ночи прохаживалъ, такъ въ-плоть отъ зари-до-зари, устатку не знавалъ. Вотъ оно, что охота-то значитъ...
-- Ну, тутъ не одна охота; прибыль есть.