-- Какъ вы убили? Да вѣдь я стрѣлялъ-то.
-- Да вѣдь и я стрѣлялъ. На, смотри! Я опустилъ шомполъ въ правый стволъ и Абрамъ убѣдился, что изъ него было выстрѣлено.
-- Вотъ и у меня! и онъ въ свою очередь опустилъ шомполъ въ лѣвый стволъ и тоже убѣдилъ меня, что стрѣлялъ по кряковню.
-- Въ одинъ разъ ахнули. Кто же убилъ-то? Вотъ какая еще исторія вышла!...
-- Ну кто бы ни былъ, а дичь наша. Возьми да вѣсь въ торока, или прячь въ ягтажъ; Армида же кстати и вынесла его на твою сторону.
-- А коли мнѣ въ ягтажъ, такъ и дичь моя. Поразъ съ Александромъ Михайловичемъ мы этакъ ахнули по одному; я немножко попрежде, съ моего выстрѣла и повалился. Да, нѣтъ, тотъ оттягалъ у меня; закричалъ: я убилъ, мой, мой! Спорить не приходилось -- уступилъ. А какой селезнина важнѣющій былъ.
V.
Во всѣхъ важныхъ и неважныхъ охотничьихъ случаяхъ Абрамъ любилъ ссылаться на Александра Михайловича. Это былъ его любимый охотничій авторитетъ. Онъ уважалъ его за мѣткую летовую стрѣльбу, за сметку и неутомимость въ полѣ. Что бы познакомить съ нимъ читателей, привожу здѣсь письмо одного моего знакомаго, написанное по поводу пріѣзда Александра Михайловича въ наши края на охотничье поприще. Письмо интересно -- прочтите!
"Здравствуй! Въ вашу сторону отправляется завтра на пароходѣ одинъ мой пріятель, страстный ружейный охотникъ Александръ Михайловичъ Кондачевъ. Рекомендую его тебѣ, какъ отличнаго стрѣлка, и какъ человѣка, обладающаго особымъ оригинальнымъ тактомъ въ дѣлѣ охоты. Вопервыхъ онъ прежадный на дичь, что и стать истинному охотнику. Ужь если случится сдѣлать съ нимъ выстрѣлъ въ одно время по одной птицѣ и убить, онъ непремѣнно ее оттягаетъ: моя, говоритъ, да и все тутъ, хоть тресни. Я, конечно, объясняю это тѣмъ, что не дорога дичь, а дорого убить ее, пріятно чувствовать ее въ своемъ ягтажѣ и вывѣсить въ торока, чтобъ видно было другимъ, что, вотъ, молъ, это я убилъ! Да и самому весело имѣть внутреннее убѣжденіе, что это, дескать, убито мною. Ваша собака сдѣлала стойку, а ужъ онъ тутъ и подлетѣлъ. Спросите: зачѣмъ вы? вѣдь, моя собака стоитъ, что жъ вамъ нужно?-- Да я, говоритъ, такъ, ничего! можетъ, вы промахъ сдѣлаете. И станетъ тутъ на рукѣ, точно чортъ на плечи сядетъ; да хоть бы молчалъ, а то такъ и зудитъ: не давайте порываться собакѣ, выдерживайте, смотрите -- кажется, придается противъ солнца. Тутъ, смотришь -- фрр-- бацъ!-- и промахъ; а онъ и подцѣпитъ. Чортъ васъ тутъ суетъ, Александръ Михайловичъ. Подите вы прочь!-- Да кто же вамъ велитъ дѣлать промахи; я не виноватъ, а послѣ вашего промаха я имѣю право стрѣлять. Потомъ опять та же исторія. Наказаніе. Да что еще дѣлывалъ: просто возьметъ, да и убьетъ изъ подъ вашей собаки, не дожидаясь вашего выстрѣла. Браните его, пожалуй; ему что за дѣло: дичь-то вѣдь въ его ягтажѣ. А ужъ порочить другихъ охотниковъ страсть его: и поршковъ-то мы стрѣляемъ (онъ ужасно любитъ техническія охотничьи выраженія) и собаки-то наши плохо ванзируютъ; и онъ-то и выстрѣла ни почему не даетъ, кромѣ красной дичи; и бьетъ-то онъ все старыхъ, матерыхъ, и собака-то его аппелистая и ногастая и чортъ знаетъ какая, и чутье-то у нея на десять верстъ... А чего: разъ какъ-то ввелъ я его Султана въ самую середину тетеревинаго выводка, такъ даже и не прихватилъ, носомъ не повелъ. "Дичь отыскивать онъ мастеръ превеликій. Живетъ онъ въ городѣ Р. и р...скомъ уѣздѣ, со дня его поселенія, дичи, по этой причинѣ, все меньше и меньше. Если онъ тутъ проживетъ лѣтъ десять еще, то можно надѣяться, что дичь подъ-конецъ совсѣмъ переведется. Онъ знаетъ, напримѣръ, сколько выводковъ тетеревиныхъ въ такихъ-то кустахъ, сколько холостыхъ матокъ, сколько чернышей; а кусты, надо замѣтить, верстъ на пять въ квадратѣ. Начинаетъ ихъ отыскивать. Отыщетъ семь штукъ.-- Пойдемте, Александръ Михайловичъ,-- говоришь ему. Ужъ больше нѣтъ. Нѣтъ, есть еще восьмой, и восьмаго отыщетъ и пойдетъ домой или въ другое мѣсто; а безъ того, пока не отыщетъ, не пойдетъ. Если же случится поднять девятаго -- это, говоритъ, изъ такихъ-то кустовъ перелетѣлъ; тамъ было ихъ пять, теперь осталось четыре. Дѣйствительно тамъ окажется только четыре. Разъ какъ-то утащилъ онъ меня въ р...скомъ уѣздѣ за утками. Подходимъ къ болотинкѣ,-- болотинка маленькая, дрянная, тамъ сямъ кочка, кое гдѣ травники; а онъ такъ и ищетъ, такъ и понукаетъ Султана.-- Полноте, Александръ Михайловичъ, да тутъ нѣтъ ничего!-- Нѣтъ, есть выводокъ.-- Какой тутъ выводокъ, Александръ Михайловичъ; гдѣ ему здѣсь вестись.-- Ну, вотъ, вы еще завѣряете; тутъ выводокъ кряковыхъ, восемь штукъ, и между ними еще одинъ хромой! Мы искали, искали, но выводка не оказалось. Александръ Михайловичъ пустился ругать Рудневыхъ, говоря, что это они, мошенники, его мѣченую дичь подобрали. Дѣйствительно оказалось послѣ, что Рудневы взяли на этомъ мѣстѣ восемь штукъ кряковыхъ утокъ и между ними одного хромаго. Вотъ каковъ Александръ Михайловичъ! Онъ въ р...окомъ уѣздѣ -- козелъ въ огородѣ: берегите ваши мѣста"...
Конечно въ этомъ письмѣ оказалось нѣсколько красненькихъ словцовъ относительно Александра Михайловича; но не менѣе того вѣрно, что онъ въ стрѣльбѣ дока и въ отысканіи дичи дѣйствительно первостатейный мастеръ. Какихъ уловокъ и хитростей не употребляетъ онъ, чтобъ развѣдать, гдѣ хорошая тяга валдшнеповъ, гдѣ показались бекасы и дупеля, гдѣ видѣли выводокъ тетеревей или куропатокъ. Еще весною, какъ только начнетъ спариваться дичь и садиться на гнѣзда, шныряетъ онъ верстъ на пятнадцать въ окружности по всѣмъ трущобамъ и крѣпямъ, подмѣчая куропаточьи, вальдшнепиныя и тетеревиныя гнѣзда, и если гдѣ удастся ихъ отыскать, то онъ безсонно за ними наблюдаетъ, разсчитываетъ время вывода молодыхъ, даетъ имъ достаточно подрости, и ужъ непремѣнно всѣхъ переколотитъ. Отправляясь на охоту верстъ за двадцать пять, онъ полный ягтажъ набиваетъ пряниками суслениками, явится въ деревню и цѣлую ватагу соберетъ около себя мальчишекъ. Мальчишки лѣтомъ и коровъ въ поле гоняютъ, и по грибы, по ягоды ходятъ въ лѣсъ, и въ лужахъ собираютъ дидли, щавель, слѣдовательно чаще всѣхъ наталкиваются на куропаточьи и тетеревиные выводки. Пряники заставляютъ разговориться мальчиковъ. Разлакомленные сусленниками, начнутъ они ему разсказывать, что и тутъ-то видѣли тетеречку, и тамъ-то тетеречку съ цыплятками. Александръ Михайловичъ отлично съумѣетъ воспользоваться свѣдѣніями, вытекающими изъ этого живаго источника, и возвращается съ поля съ ягтажемъ, плотно набитымъ дичью.