-- А твой-то Злобный развѣ не давитъ ужь утокъ? Помнишь, вмѣстѣ хаживали по озерамъ-то...
-- Это было, да сплыло; я нонче за линяками не хожу.
-- Вотъ какъ! Давно-ли на тебя такая спѣсь нашла, Абрамъ Абросимовичъ? подсмѣялъ Голубевъ.
-- Давно ужъ не хожу,-- отвѣчалъ коротко Абрамъ. Газговоръ на минуту прекратился. Изъ рѣчей Абрама я догадался, что ему непріятно присоединеніе къ намъ Голубева. Каждое постороннее вмѣшательство на охотѣ всегда его досадовало; но не надолго: по добродушному характеру своему онъ скоро смягчался.
-- Что изволили убить, ваше благородіе? отнесся ко мнѣ Голубевъ.
-- Да начинъ полю хорошъ: около одиннадцати штукъ убили.
-- Не чета твоимъ кряковнямъ; наша дичь-то вотъ какая!
И Абрамъ началъ показывать Голубеву убитую дичь, разсказывая по порядку и подробно весь ходъ нашей утренней охоты.
-- Хорошо-ли поохотились въ городѣ? спросилъ я Голубева, когда Абрамъ переказалъ уже всю дичь и кончилъ свои розсказни.
-- Ходили съ барами-съ. Да что, какая охота. Послѣднее дѣло ихняя охота!