Когда отцу моему минуло пятнадцать лѣтъ, бабушкѣ пришлось разстаться со своимъ сокровищемъ. Вэявъ отрока съ собою, она отправилась въ часовню Иверской Божіей Матери, отслужила тамъ напутственный молебенъ и, благословивъ сына, посадила его въ колымагу, запряженную сдаточными лошадьми, которая и довезла его до Петербурга, со спутниками: старымъ дворецкимъ (онъ же былъ и дядькой), камердинеромъ и поваромъ (такъ какъ бабушка очень боялась, чтобы непривычная кухня не испортила желудка ея сокровища).
На путевыя издержки и на первое обзаведеніе въ Петербургѣ (не взирая на то, что бабушка была богата) она вручила сыну сто рублей ассигнаціями, строго наказавъ дядькѣ, чтобы онъ оберегалъ барина отъ разныхъ "обманщиковъ и безбожныхъ людей".
Я помню изъ разсказовъ отца, что сто рублей ему хватило на довольно продолжительное время и что онъ платилъ извозчику, поставлявшему ему четырехъ лошадей съ кучеромъ и форейторомъ, по 25 рублей ассигнаціями въ мѣсяцъ (карета принадлежала отцу). Въ то время гвардейскіе офицеры ѣздили не иначе какъ четверкой цугомъ, съ деньщикомъ, или лакеемъ, на запяткахъ.
Жизнь молодаго человѣка въ Петербургѣ, въ то время, обходилась очень дешево; кутежи бывали очень рѣдки, публичныхъ увеселеній было очень мало, и гвардейскіе офицеры довольствовались частными балами и театромъ. Женщинъ полусвѣта, которыя въ наше время поглощаютъ десятки и сотни тысячъ, тогда въ Петербургѣ не существовало. Раза два-три въ зиму молодежь высшихъ кружковъ общества ѣздила на тройкахъ, безъ дамъ, въ излюбленный въ то время "Красный Кабачекъ", гдѣ производились попойки, по большей части, исключительно шампанскимъ. Кучерамъ и лакеямъ, на господскій счетъ, подавались на кухнѣ чай, ужинъ и водка. Таковы были несложныя увеселенія тогдашней золотой молодежи.
Въ Преображенскомъ полку отецъ мой служилъ до чина капитана и вышелъ въ отставку по очень оригинальной причинѣ. Онъ былъ посланъ, по высочайшему повелѣнію въ Крымъ, для набора рекрутъ въ Преображенскій полкъ. По окончаніи даннаго ему порученія, отецъ мой долженъ былъ представить рекрутъ могущественному любимцу Екатерины -- Потемкину. Послѣдній остался очень доволенъ исполненіемъ порученія и велѣлъ отцу моему явиться къ нему на другой день, дабы объяснить, какъ именно онъ производилъ вербовку рекрутъ. Отецъ явился въ назначенное время и подходилъ съ радужнымъ лицомъ къ свѣтилу свѣтилъ, какъ вдругъ Потемкинъ жестомъ руки остановилъ его.
-- Послушайте, г. офицеръ, на что похожи вы?! Вы не гвардеецъ, а неряха!
Что же оказалось?-- у отца съѣхала съ сапога штифель-манжета.
Отецъ, оскорбленный этимъ диктаторскимъ замѣчаніемъ, на другой же день подалъ прошеніе объ отставкѣ и былъ уволенъ отъ службы съ производствомъ въ бригадиры (чинъ, соотвѣтствующій рангу статскаго совѣтника). Молодой бригадиръ немедленно покинулъ Петербургъ и поселился въ своемъ родномъ городѣ -- Москвѣ-Бѣлокаменной.
Въ царствованіе императора Павла Петровича, отецъ мой не служилъ, посвятивъ все свое время, какъ онъ выражался, "окончанію недоконченнаго своего образованія"; онъ читалъ очень много, учился нѣмецкому явыку, занимался исторіей и философіей, глоталъ съ жадностію творенія энциклопедистовъ (бывшихъ тогда въ большой модѣ), училъ самъ грамотѣ крѣпостныхъ своихъ дворовыхъ людей и выдавалъ прилежнѣйшимъ изъ нихъ награды. Все лѣто онъ проводилъ въ подмосковномъ своемъ имѣніи, гдѣ составилъ себѣ богатую библіотеку, тысячъ въ пять томовъ, которая частію сгорѣла, а частію была растаскана во время Отечественной войны 1812 года.
Въ началѣ царствованія императора Александра Павловича, отецъ мой былъ избранъ въ московскіе уѣздные предводители дворянства. Въ этой должности онъ находился во все продолженіе Отечественной войны и выѣхалъ изъ Москвы въ одну заставу, когда въ другую, въ то же самое время, въѣзжалъ въ Москву, со своимъ многочисленнымъ разношерстнымъ штабомъ и войскомъ, императоръ Наполеонъ I.