Мы переходимъ теперь къ самому важному обвиненію противъ Вильгельма. "Не смѣя посягнуть на свободныя учрежденія, говоритъ г. Вызинскій, Вильгельмъ пользовался неумѣренно правомъ королевскаго veto, которое давала ему конституція. Долго и упорно противопоставлялъ онъ свое veto самымъ популярнымъ биллямъ. Онъ никогда не умѣлъ уступить вовремя и съ тою граціей (?), которая располагаетъ еще болѣе сердца подданныхъ. Онъ дѣлалъ уступки поздно, съ гнѣвомъ, и не скрывая своего неудовольствія." Посмотримъ, въ какой степени справедливо это обвиненіе. Право королевскаго veto издавна существовало въ англійской конституція и существуетъ въ ней и понынѣ. Но до Вильгельма оно приводилось въ дѣйствіе чрезвычайно рѣдко, послѣ Вильгельма было употреблено только одинъ разъ. Этотъ повидимому странный фактъ объясняется Маколеемъ какъ нельзя болѣе наглядно и просто. Стюарты легко давали свое согласіе на законы, потому что столь же легко и нарушали ихъ. Карлъ II утвердилъ законъ, по которому парламентъ долженъ былъ созываться по крайней мѣрѣ разъ въ три года; но въ моментъ смерти Карла, страна была безъ парламента уже почти четыре года. Съ другой стороны, въ XVIII столѣтіи министерство сдѣлалось какъ бы исполнительнымъ комитетомъ парламента, министры -- представителями большинства палаты общинъ; король пересталъ дѣйствовать иначе какъ черезъ посредство своихъ министровъ. При такихъ обстоятельствахъ, употребленіе королевскаго veto очевидно сдѣлалось невозможно, почти не мыслимо. Вильгельмъ стоялъ на рубежѣ между двумя противоположными порядками вещей. Онъ не имѣлъ ни возможности, ни желанія нарушать законы, подобно Стюартамъ. Министерство не имѣло еще того значенія, какое пріобрѣло при короляхъ Ганноверскаго дома. Исполнительная власть еще не была простымъ отраженіемъ власти законодательной. Король, по мнѣнію самыхъ просвѣщенныхъ государственныхъ людей, имѣлъ полное право пользоваться своимъ королевскимъ veto. Весь вопросъ заключается въ томъ, какъ пользовался имъ Вильгельмъ. Руководствовался ли онъ при этомъ чисто-личными соображеніями? Сопротивлялся ли онъ упорно и слѣпо неоднократно выраженной волѣ страны? Умѣлъ ли онъ уступать необходимости, умѣлъ ли онъ отказываться отъ своего права, когда осуществленіе его было бы сопряжено съ явною опасностію для государства?
Декларація права и билль правъ (Bill of Rights) ограничили право короля произвольно смѣнять судей. Но независимость судей отъ короны все еще была неполная. Они были вознаграждаемы за трудъ отчасти судебными пошлинами (fees), отчасти жалованьемъ. На судебныя пошлины король не имѣлъ никакого вліянія, но онъ ногъ уменьшать или даже совершенно удерживать жалованье судей. Чтобъ окончательно освободить судей отъ королевскаго произвола, предположено было назначить каждому изъ нихъ (то-есть каждому изъ двѣнадцати верховныхъ судей) постоянное жалованье въ "О00 фунтовъ. Билль по этому предмету въ началѣ "692 года безпрепятственно прошелъ черезъ обѣ палаты. Но предположенная издержка отнесена была палатами на ту часть государственнаго дохода, которая составляла наслѣдственную принадлежность короны. Вильгельмъ увидѣлъ въ этомъ нарушеніе безспорныхъ правъ короны,-- нарушеніе, опасное не столько по своимъ прянымъ послѣдствіямъ, сколько по своему принципу, и наложилъ на билль свое veto. Рѣшеніе Вильгельма не возбудило никакого неудовольствія въ странѣ. Оно оставлено было безъ осужденія даже въ якобитcкихъ памфлетахъ. Никто не подозрѣвалъ Вильгельма въ намѣреніи посягнуть на независимость судей; всѣ понимали, что Вильгельма остановило не главное содержаніе билля, а случайная подробность его. Итакъ, первый случай употребленія veto не можетъ служить поводомъ къ обвиненію противъ Вильгельма.
Гораздо важнѣе второе, по времени, veto Вильгельма. До революціи 1688 года единственнымъ фактомъ, ірsо jure, безъ королевскаго повелѣнія, полагавшимъ конецъ существованію парламента, была смерть короля. Палата общинъ, избранная при воцареніи новаго короля, могла быть удержана этимъ послѣднимъ во все продолженіе его жизни. Обстоятельства могла перемѣниться, расположеніе народа могло перейдти отъ одной крайности къ другой, представители страны могли сдѣлаться совершенно чуждыми странѣ -- все это не мѣшало существованію одной и той же палаты общинъ, если только она была покорна королю. Восьмнадцатилѣтній парламентъ Карла II показалъ Англіи, къ какимъ страшнымъ злоупотребленіямъ можетъ привести эта часть королевской прерогативы. Она была рѣшительно не совмѣстна съ принципами 1688 года. Вопросъ о срочности парламентовъ" о періодическомъ обновленіи палаты общинъ, возбужденъ былъ еще конвентомъ" но окончательно поставленъ на очередь только въ концѣ 1692 года. Палата лордовъ составила и палата общинъ приняла законъ, но которому продолжительность. каждаго парламента ограничивалась тремя годами (Bill for limiting the duration of Parliaments, Triennial Bill). Послушаемъ теперь г. Вызинскаго: "И виги, и торіи единодушно поддерживали этотъ билль. Огромнымъ большинствомъ голосовъ онъ проходилъ неоднократно въ обѣихъ палатахъ; но Вильгельмъ въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ упорно сопротивлялся ему, и каждый разъ отказывалъ въ своемъ утвержденіи. Онъ видѣлъ въ этомъ биллѣ самое существенное ограниченіе своей прерогативы. Наконецъ, въ одну тяжелую для него минуту, Вильгельмъ уступалъ. "жена Вильгельма, Марія, скончалась неожиданно, въ цвѣтѣ лѣтъ. Вильгельмъ пораженъ былъ какъ громомъ этою потерей. Онъ впалъ въ совершенное оцѣпенѣніе и не способенъ былъ болѣе къ сопротивленію. Парламентъ могъ сдѣлать съ нимъ что хотѣлъ. Безсильною рукой онъ подписалъ законъ о трехлѣтнемъ срокѣ." Въ этихъ словахъ г. Вызинскаго чрезвычайно много неточностей. Вопервыхъ, пріемъ Triennial-Bill въ палатѣ общинъ былъ далеко не единодушный. Сеймуръ Финчъ, Лоутеръ (Lowther), почти всѣ предводители торіевъ горячо возражали противъ него. Правда, Кермартенъ объявилъ себя въ пользу билля, но онъ не увлекъ за собою своей партіи. Въ пользу билля подано было 200 голосовъ, противъ него -- 161 голосъ. Большинство, какъ видно, вовсе не огромное. Вовторыхъ, нельзя сказать, чтобы Triennial Bill неоднократно проходилъ въ обѣихъ палатахъ, и чтобы Вильгельмъ каждый разъ отказывалъ ему въ своемъ утвержденіи. Королевское veto на первый проектъ этого билля объявлено было въ началѣ 1693 года. Въ слѣдующую парламентскую сессію, Triennial-Bill снова былъ внесенъ на разсмотрѣніе палаты общинъ. Онъ былъ отвергнутъ ею большинствомъ 446 голосовъ противъ 436. Палата лордовъ немедленно взяла на себя иниціативу новаго билля, поспѣшно утвердила его и переслала въ палату общинъ. Но и этотъ билль былъ отвергнутъ коммонерами, большинствомъ 497 голосовъ противъ 427. Въ концѣ 1694 года дѣло опять было возобновлено парламентомъ, и на этотъ разъ съ полнымъ успѣхомъ. Triennial Bill быстро прошелъ черезъ обѣ палаты и 22 декабря получилъ королевское утвержденіе. Итакъ, Triennial Bill былъ два раза принятъ и столько же разъ отвергнуть палатой общинъ, а Вильгельмъ только одинъ разъ отказался утвердить его. Посмотримъ теперь, при какихъ обстоятельствахъ дано было согласіе Вильгельма. Г. Вызинскій говоритъ, что Вильгельмъ подписалъ Triennial Bill безсильною рукой, подъ вліяніемъ того нравственнаго оцѣпенѣнія, въ которое повергла его смерть королевы Маріи. Это не совсѣмъ справедлива. Утвержденіе Triennial Bill воспослѣдовало еще при жизни Маріи { History of England, т. VII, р. 340--341.}. Правда, она была уже опасно больна, такъ что нѣкоторые приписывали согла, сіе Вильгельма его душевной тревогѣ. Но съ другой стороны, есть основаніе думать, что Вильгельмъ еще за нѣсколько мѣсяцевъ передъ тѣмъ рѣшился уступить желанію парламента и народа.
Приведенныя нами обстоятельства значительно уменьшаютъ силу обвиненія, взводимаго г. Вызинскимъ противъ Вильгельма. Конституціонный монархъ, упорной неоднократно отказывающій въ своемъ утвержденіи популярному закону, дѣйствительно заслуживалъ бы порицанія. Онъ ставилъ бы свою прерогативу выше народнаго блага, онъ приносилъ бы общественное спокойствіе въ жертву своей гордости, своему упрямству. Для него буква конституціи важнѣе требованій необходимости и здраваго смысла. Нельзя было бы сказать того же самаго объ умѣренномъ употребленіи veto, о первомъ приложеніи его къ извѣстному закону. Король не отказываетъ наотрѣзъ, онъ только предоставляетъ себѣ и другимъ время на размышленіе {На это указываетъ и формула англійскаго королевскаго veto: "The king will consider of the matter, или: The king will take the matter in his consideration," то-есть: король хочетъ подвергнуть дѣло своему разсмотрѣнію. History of England, T. VI, p. 292. T. VII, p. 184.}, подвергаетъ законъ вторичному обсужденію страны и законодательныхъ собраній. Если страна перемѣнитъ свое мнѣніе и отступится отъ закона, veto вполнѣ достигнетъ своей цѣли; если она вновь одобритъ законъ, это будетъ для короля знакомъ ея непреклонной воли, не допускающей уже дальнѣйшаго отказа. Такъ именно, если мы не ошибаемся, смотрѣлъ на veto и Вильгельмъ. Онъ рѣшился отвергнуть Triennial Bill, потому что надѣялся на перемѣну общественнаго мнѣнія. Ожиданія его отчасти оправдались: въ 4693 году тотъ же самый билль, какъ мы уже видѣли, двукратно былъ отвергнутъ палатой-общинъ. Но когда, въ 1694 году, обѣ палаты единодушнѣе чѣмъ прежде высказались въ пользу билля, Вильгельмъ безъ дальнѣйшаго колебанія согласился дать ему силу закона.
Мы не хотимъ сказать, чтобы veto, употребленное въ первый разъ, никогда не могло быть вмѣнено въ вину конституціонному монарху. Если онъ руководствовался при этомъ чисто-эгоистическими соображеніями, если онъ старался оградить выгодное для него злоупотребленіе, если онъ имѣлъ въ виду остановить, хотя бы на время, свободное развитіе народной жизни, его первое veto такъ же опасно, какъ и послѣдующіе отказы. Для полной оцѣнки дѣйствій Вильгельма, необходимо опредѣлить причину, источникъ отказа 1693 года. Г. Вызинскій приписываетъ этотъ отказъ ревнивой заботливости Вильгельма о неприкосновенности королевской прерогативы, заботливости, простиравшейся до вражды къ свободнымъ учрежденіямъ Англіи. "Не смѣя посягнуть на свободныя учрежденія, Вильгельмъ неумѣренно пользовался правомъ королевскаго veto", вотъ подлинныя слова г. Вызинскаго, относимыя имъ вообще ко всѣмъ отказамъ Вильгельма, и примѣняющіяся слѣдовательно и къ настоящему случаю. Намъ кажется, что есть другое объясненіе этого отказа, объясненіе болѣе простое, болѣе подходящее къ общему характеру дѣятельности Вильгельма. Онъ постоянно былъ занятъ обширными планами внѣшней политики. Для исполненія этихъ плановъ, необходимо было внутреннее спокойствіе, согласіе между короной и парламентомъ, прочная поддержка со стороны палаты общинъ. Съ принятіемъ Triennial Bill, палата общинъ, а съ нею вмѣстѣ и политика Англіи, должна была перемѣняться черезъ каждые три года. Предпріятіе, начатое сегодня при помощи виговъ, могло быть остановлено завтра избирательною побѣдой торіевъ. Приверженцы войны могли уступить мѣсто приверженцамъ мира, защитники интересовъ денежнаго капитала -- защитникамъ поземельной собственности. Безпрестанныя колебанія внутренней политики неминуемо должны были отразиться и на иностранной политикъ Вильгельма. Въ этомъ, по нашему мнѣнію, и заключается главная причина, возстановлявшая Вильгельма противъ частыхъ перемѣнъ парламента. Онъ считалъ ихъ опасными для своей власти, это правда: но не должно забывать что заставляло его дорожить властію, на что именно она была нужна ему. Въ продолжительности парламента Вильгельмъ, конечно, видѣлъ не средство освободить себя изъ-подъ контроля страны: контроль этотъ, вообще говоря, не былъ тягостенъ для Вильгельма. Онъ видѣлъ въ ней только обезпеченіе своихъ дипломатическихъ и военныхъ плановъ, залогъ успѣшной борьбы съ Франціей.
Но Triennial Bill и самъ по себѣ едва ли мо етъ быть признанъ безусловно хорошимъ закономъ. Ограничить продолжительность парламентовъ было необходимо: но не слишкомъ ли кратокъ былъ трехлѣтній срокъ, назначенный для существованія палаты общинъ? Самымъ лучшимъ отвѣтомъ на этотъ вопросъ служитъ судьба Triennial Bill. Онъ существовалъ не болѣе двадцати лѣтъ, и въ 1716 г. уступилъ мѣсто такъ-называемому Septennial Bill, который и теперь дѣйствуетъ въ Англіи. Прежній трехлѣтній срокъ замѣненъ былъ семил ѣ тнимъ. Septennial Bill былъ предложенъ и проведенъ вигами, то-есть тою самою партіей, которая при Вильгельмѣ такъ горячо домогалась трехлѣтняго срока. Сомерсъ, несмотря на свои преклонные годы, все еще стоявшій во главѣ виговъ, открыто высказался въ пользу Septennial Bill. По справедливому замѣчанію лорда Магона { History of England from the peace of Utrecht. T. I.}, Septennial Bill упрочилъ преобладаніе палаты общинъ надъ палатой лордовъ. Положеніе коммонеровъ при дѣйствіи Triennial Bill было такъ шатко и такъ непрочно, что лучшіе государственные люди наперерывъ старались перейдти въ верхнюю палату. Сомерсъ, Монтегю, Коуперъ, Гарлей, Стангопъ, всѣ рано или поздно достигли перства. Въ царствованіе королевы Анны, значеніе палаты лордовъ не многимъ уступало значенію палаты общинъ. Вальполь первый остался вѣрнымъ палатѣ общинъ. Его примѣру послѣдовали Пельтней, оба Питта, Джонъ Гренвиль, Нортъ, почти всѣ знаменитые люди нашего столѣтія, отъ Каннинга до Пальмерстона. Пельтнея удалилъ въ палату только ловкій разчетъ противника; старшаго Питта -- упадокъ физическихъ силъ.
При нормальныхъ условіяхъ политической жизни, семилѣтній срокъ для законодательнаго собранія не можетъ не быть признанъ слишкомъ продолжительнымъ. Въ Англіи, въ настоящее время, срокъ этотъ рѣдко истекаетъ до конца и почти всегда упреждается королевскимъ повелѣніемъ. Во Франціи семилѣтній срокъ былъ произведеніемъ ретрограднаго министерства Виллеля. Шестилѣтній срокъ теперешняго законодательнаго корпуса какъ нельзя лучше соотвѣтствуетъ политикѣ Лудовика-Наполеона. Но въ концѣ XVII, въ первой половинѣ XVIII столѣтія, семилѣтній срокъ имѣлъ въ Англіи несомнѣнное преимущество передъ трехлѣтнимъ. При всеобщей системѣ подкуповъ, частые выборы приносили пользу только продажнымъ избирателямъ. Исходъ выборовъ зависѣлъ отъ случайностей и не всегда выражалъ собою настоящее положеніе общественнаго мнѣнія. Припомнимъ, что въ началѣ 1701 года выборы дали огромное большинство торіямъ, а въ концѣ того же года -- столь же значительное большинство вигамъ. Выборы 1702 года возвратили преобладаніе торіямъ. При огромномъ различіи, существовавшемъ тогда между враждующими партіями, политика Англіи безпрестанно переходила отъ одной крайности къ другой. Выборы потрясали каждый разъ самую основу государства. Мы не знаемъ чему именно противился Вильгельмъ, всякой ли вообще срочности парламента или только кратковременному сроку, назначенному въ Triennial Bill. Въ первомъ случаѣ, мы можемъ извинить его только отчасти, потому что дурной законъ, безвредный въ рукахъ Вильгельма, опять могъ сдѣлаться источникомъ злоупотребленій при его преемникахъ. Но во второмъ случаѣ образъ дѣйствій Вильгельма заслуживаетъ полнаго одобренія.
Одновременно съ Triennial Bill внесенъ былъ въ палату общинъ такъ-называемый Place Bill, билль о мѣстахъ, направленный противъ другаго недостатка тогдашняго парламентскаго устройства. Система подкуповъ, возникшая при Карлѣ II, очень скоро получила самое обширное развитіе. Независимо отъ денежныхъ выдачъ, министры имѣли въ своихъ рукахъ огромное количество доходныхъ мѣстъ, синекуръ, придворныхъ должностей, которыми и склоняли на свою оторону многихъ членовъ нижней палаты. Въ предупрежденіе этого, предложено было не допускать на будущее время въ палату общинъ ни одного должностнаго лица, получающаго жалованье отъ короны. Запрещеніе одинаково распространялось и на министровъ, и на самыхъ мелкихъ чиновниковъ. Маколей прекрасно объясняетъ хорошія и дурныя стороны этой мѣры. Исключеніе министровъ изъ палаты общинъ причинило бы ей болѣе вреда нежели исключеніе остальныхъ чиновниковъ могло принести ей пользы. Какъ бы то ни было, принципъ билля безспорно былъ справедливый и благотворный. Въ палатѣ общинъ "билль о мѣстахъ" прошелъ почти безпрепятственно, но въ палатѣ лордовъ онъ былъ отвергнутъ большинствомъ трехъ голосовъ. Въ 1693 г. онъ былъ вновь представленъ на разсмотрѣніе парламента, и на этотъ разъ принять обѣими палатами, съ тѣмъ только важнымъ дополненіемъ, что коммонеръ, получившій коронную должность, могъ остаться членомъ палаты общинъ, если изъявятъ на то согласіе его избиратели. Вильгельмъ, не ожидая конца сессіи, отказалъ въ своемъ утвержденіи этому биллю. Въ палатѣ общинъ поднялось страшное волненіе. Она объявила измѣнниками всѣхъ тѣхъ, по совѣту которыхъ Вильгельмъ отвергнулъ "билль о мѣстахъ". На другой день буря нѣсколько утихла, но королю тѣмъ не менѣе подано было представленіе { Representation, то-есть, по парламентскимъ обычаямъ, нѣчто болѣе сильное и менѣе почтительное, нежели Adress.} противъ его veto. Король отвѣчалъ ласково, но не сдѣлалъ и не обѣщалъ никакой уступки. Гарлей предложилъ идти далѣе,-- подать королю второе, болѣе рѣзкое представленіе. Предложеніе Гарлея было отвергнуто огромнымъ большинствомъ голосовъ (229 противъ 88), и все пришло въ прежній порядокъ. Въ 1694 г. "билль о мѣстахъ" въ третій разъ былъ внесенъ на разсмотрѣніе палаты общинъ, но отвергнутъ ею большинствомъ "75 голосовъ противъ 142. Исключеніе должностныхъ лицъ изъ палаты общинъ было однимъ изъ условій органическаго акта "70" года; но оно не было приведено въ дѣйствіе, и торговля доходными мѣстами продолжалась въ томъ же видѣ и при Вальполѣ, и при Пельамахъ. Въ настоящее время второстепенные чиновники лишены права засѣдать въ палатѣ общинъ.
V eto, наложенное Вильгельмомъ на Place Bill, объясняется точно такъ же, какъ и veto, наложенное имъ на Triennial Bill. Внѣшняя политика Вильгельма необходимо требовала поддержки со стороны палаты общинъ, а для этой поддержки въ свою очередь необходимъ былъ подкупъ. Система подкупа была ненавистна Вильгельму. Вступивъ на престолъ, онъ рѣшился вовсе не прибѣгать къ ней и въ продолженіи цѣлаго года оставался вѣрнымъ своему рѣшенію. Сила обстоятельствъ превозмогла его благое намѣреніе. Онъ убѣдился, что безъ подкупа не возможно было управлять страной. Убѣжденіе это естественно заставило его дорожить всѣми средствами подкупа, какія только зависѣли отъ него. Допустивъ однажды необходимость подкупа, онъ не могъ не заботиться о возможности его. Place Bill ограничивалъ эту возможность, и вотъ почему онъ былъ отвергнутъ Вильгельмомъ. Мы далеки отъ мысли оправдывать этотъ отказъ; мы хотимъ только выставить на видъ причины, уменьшающія вину Вильгельма. Въ тринадцатой лекціи г. Вызинскаго очень рельефно, хотя и нѣсколько парадоксально, объяснена вся польза, которую принесли Англіи подкупы въ XVIII столѣтіи. Тѣмъ болѣе полезны, тѣмъ болѣе необходимы были они въ концѣ XVII столѣтія. Оппозиціонный духъ палаты общинъ, не сдерживаемый никакими предѣлами {Не должно забывать, что парламентскія пренія сохранялись въ это время въ величайшей тайнѣ.}, легко могъ бы произвести открытый раздоръ между королемъ и парламентомъ и облегчить реставрацію Стуартовъ.
Четвертое и послѣднее veto Вильгельма наложено было въ 4696 году на такъ-называемый Bill for the regulation of Election s, билль для регулированія выборовъ, по которому владѣніе извѣстнымъ количествомъ земли признавалось необходимымъ условіемъ для засѣданія въ палатѣ общинъ. Билль этотъ, очевидно направленный противъ интересовъ денежнаго капитала въ пользу поземельной собственности, принятъ былъ въ палатѣ общинъ большинствомъ 23 голосовъ и безпрепятственно прошелъ черезъ палату лордовъ. Всѣ торговые города королевства и оба университета громко протестовали противъ новаго закона. Королевской прерогативѣ не предстояло отъ него никакой опасности; но Вильгельмъ, убѣжденный въ несправедливости билля, отказалъ ему въ своемъ утвержденіи. Негодованіе торіевъ было велико, но имъ не удалось увлечь за собою большинство палаты общинъ. Резолюція, предложенная ими, была отвергнута 219 голосами противъ 70. Въ слѣдующую сессію, этотъ билль опять прошелъ чрезъ нижнюю палату, но былъ отвергнутъ палатой лордовъ.