Государственные люди временъ Вильгельма могутъ быть раздѣлены на три главныя группы. Отличительнымъ характеромъ одной изъ нихъ служитъ глубокая политическая испорченность, часто доходящая до продажности, до измѣны. Вторая группа заключаетъ въ себѣ людей слабыхъ, запуганныхъ, нерѣшительныхъ, одинаково легко измѣняющихъ своему убѣжденію и переходящихъ отъ одного убѣжденія къ другому. Наконецъ, къ третьей группѣ принадлежатъ люди честные, искренно и твердо преданные своему дѣлу. Въ каждой группѣ, конечно, много оттѣнковъ, и есть лица, которыя близко подходятъ къ двумъ различнымъ группамъ.

Во главѣ первой группы безспорно должны быть поставлены Сендерландъ и Мальборо -- эти измѣнники по преимуществу, эти продажные и безчестные служители всѣхъ возможныхъ партій. Они возвели предательство на степень искусства, усовершенствовавъ въ особенности ту часть его, которая можетъ быть названа двойною измѣной. Въ этомъ отношеніи они не имѣютъ, кажется, себѣ равныхъ во всей всемірной исторіи. Личность Мальборо довольно извѣстна, и нѣтъ надобности распространяться о ней {Полную и оживленную характеристику Мальборо можно найдти въ пятой и шестой лекціяхъ г. Вызинскаго.}; притомъ участіе его въ дѣлахъ правленія началось, собственно говоря, уже послѣ смерти Вильгельма. Главный періодъ дѣятельности Сендерланда относится, напротивъ, ко временамъ Карла II и Іакова II, но она не прекратилась и при Вильгельмѣ; она облеклась только въ другую, менѣе замѣтную форму. Въ Сендерландѣ, по выраженію Маколея, всего полнѣе воплотилась политическая безнравственность его времени. Онъ началъ свою карьеру дипломатическою службой во Франціи -- худшею школой, въ которую могъ попасть въ то время государственный человѣкъ. Когда онъ возвратился въ Англію, борьба между парламентомъ и придворною партіей была въ полномъ своемъ разгарѣ. Онъ склонился, повидимому, на сторону двора, назначенъ былъ государственнымъ секретаремъ и членомъ тайнаго совѣта, и считался противникомъ Exclusion Bill. Но побѣда эксклюзіонистовъ становилась все болѣе и болѣе вѣроятною. Большинство въ палатѣ общинъ, избранной въ 1679 и собравшейся въ 1680 году, очевидно принадлежало вигамъ. Она утвердила Exclusion Bill почти безъ всякаго спора, Сендерландъ немедленно перешелъ въ ряды торжествующей партіи и вотировалъ въ пользу билля въ палатѣ лордовъ. Онъ потерялъ свое мѣсто, но скоро опять получилъ его, съ помощью герцогини Портсмутской (любовницы короля) и самого герцога Йоркскаго. Перевѣсъ опять перешелъ на сторону двора, а раболѣпство Сендерланда скоро заставило забыть его минутную оппозицію. Безмолвный и незамѣтный въ парламентѣ, Сендерландъ умѣлъ сдѣлаться необходимымъ при дворѣ. Хитрый, ловкій, послушный, чуждый какъ убѣжденій, такъ и предразсудковъ, онъ былъ именно такимъ человѣкомъ, въ какомъ нуждался Іаковъ II. Онъ скоро нашелъ еще болѣе вѣрное средство упрочить свое положеніе. Іаковъ не довѣрялъ покорности и преданности тѣхъ, кто не хотѣлъ пожертвовать ему своею религіей. Рочестеръ не рѣшился на это пожертвованіе, и потерялъ всѣ плоды своихъ прежнихъ уступокъ. Соображенія, удержавшія даже безстыднаго Рочестера, не остановили Сендерланда. Съ самаго начала царствованія Іакова онъ согласился присутствовать при торжественномъ отправленіи католическаго богослуженія. Онъ вступилъ въ дружескія сношенія съ крайнею католическою партіей и поддерживалъ короля во всѣхъ рѣшительныхъ мѣрахъ его противъ англиканской церкви. Онъ былъ членомъ верховной коммиссіи по дѣламъ церковнымъ и главнымъ свидѣтелемъ противъ семи епископовъ. Онъ состоялъ на жалованьѣ и у Лудовика XIV, и у Тирконнеля. Наконецъ, когда нельзя было болѣе ограничиваться полумѣрами, онъ открыто обратился въ католическую вѣру. Этимъ послѣднимъ шагомъ онъ закрывалъ себѣ повидимому всѣ пути къ отступленію. Онъ былъ ненавидимъ и презираемъ всѣми партіями; не только его власть, самая его жизнь казалась въ тѣсной связи съ властью Іакова II. Такое положеніе было невыносимо для Сендерланда: онъ любилъ власть, любилъ въ особенности огромныя денежныя выгоды, которыя извлекалъ изъ нея, но онъ еще болѣе дорожилъ своею безопасностью. Минута его высшаго торжества сдѣлалась для него минутою новой измѣны. Онъ вступилъ въ переписку съ Вильгельмомъ, который въ это время уже готовился къ вторженію въ Англію. Непонятное спокойствіе, съ которымъ Іаковъ такъ долго смотрѣлъ на приготовленія Вильгельма, упорство, съ которымъ онъ отвергалъ предложенія Лудовика, основывалось преимущественно на коварныхъ увѣреніяхъ Сендерланда. Онъ старался доказать Іакову, что никакой опасности не существуетъ, что Вильгельмъ не рѣшится оставить Голландію, что неудовольствіе Англичанъ никогда не перейдетъ въ открытое возстаніе. Слухи объ измѣнѣ Сендерланда нѣсколько разъ доходили до Іакова, но онъ не хотѣлъ вѣрить имъ. Увольненіе Сендерланда послѣдовало не раньше какъ въ октябрѣ мѣсяцѣ, почти одновременно съ первымъ отплытіемъ Вильгельма. До послѣдней минуты король не переставалъ сомнѣваться въ виновности Севдерланда, и удалилъ его болѣе изъ предосторожности нежели изъ твердаго убѣжденія въ его измѣнѣ. Революція заставила Сендерланда бѣжать изъ Англіи. Онъ нашелъ убѣжище въ Голландіи и тамъ обратился вновь въ англиканскую вѣру, съ такою же вѣроятно искренностью, съ какою за два года предъ тѣмъ принялъ католицизмъ. Въ 1690 г., онъ возвратился въ Англію, нѣсколько времени жилъ въ своемъ помѣстья, но вскорѣ переселился въ Лондонъ и началъ являться при дворѣ. Онъ пытался примириться съ Іаковомъ, но попытки его были отвергнуты, и онъ по необходимости сдѣлался вѣрнымъ слугою Вильгельма. Вильгельмъ слишкомъ хорошо понималъ Сендерланда, и не могъ подчиниться его вліянію, не могъ дать ему дѣятельное участіе въ управленіи страной: но онъ умѣлъ пользоваться дарованіями Сендерланда, его знаніемъ людей, его опытностію въ парламентскихъ интригахъ. Онъ умѣлъ отличить совѣтъ отъ совѣтника, и принять благоразумно* внушеніе, отъ кого бы оно ни исходило. По совѣту Сендерланда совершена была одна изъ важнѣйшихъ реформъ царствованія Вильгельма -- образованіе министерства въ новѣйшемъ смыслѣ этого слова. По его совѣту въ министерство были призваны виги, а не торіи. Онъ убѣдилъ Годольфина выйдти изъ кавначейства и такимъ образомъ очистилъ кабинетъ отъ послѣдняго остававшагося въ немъ торія. Онъ содѣйствовалъ примиренію Вильгельма съ принцессой Анной. Въ награду за эти услуги онъ возведенъ былъ въ 4696 году въ званіе лорда-камергера и назначенъ однимъ изъ Lords Justices, которымъ въ отсутствіе Вильгельма принадлежало высшее завѣдываніе государственными дѣлами. Это на значеніе вызвало всеобщее неудовольствіе. Пока вліяніе Сендерланда оставалось негласнымъ, вигскіе министры охотно пользовались этимъ вліяніемъ; но какъ открытый союзникъ, онъ могъ только повредить ихъ партіи. Нація ненавидѣла его попрежнему и все еще считала его смертельнымъ врагомъ свободныхъ учрежденій. Когда между королемъ и парламентомъ въ первый разъ произошло столкновеніе по вопросу о постоянномъ войскѣ, преувеличенныя требованія короля едино гласно были приписаны внушеніямъ Сендерланда. Въ палатѣ общинъ предложено было формальное обвиненіе его; вигская юнта готова была присоединяться къ его противникамъ; защитники его были малочисленны и робки. Страхъ еще разъ ваялъ верхъ надъ честолюбіемъ; Сендерландъ отказался отъ всѣхъ своихъ должностей и окончательно разстался съ политическою жизнію. Паденіе его было такъ же безславно, какъ и вся его предшествующая дѣятельность. Безъ сопротивленія, безъ борьбы, онъ склонился подъ тяжестью всеобщей ненависти и всеобщаго презрѣнія. Исторіи остается только утвердить приговоръ, произнесенный надъ нимъ его современниками. Она можетъ опровергнуть нѣкоторыя подробности, нѣкоторые мотивы этого приговора, но не можетъ не признать его внутренней справедливости.

Между Сендерландомъ и Кермартеномъ существуетъ то важное различіе, что послѣдній, при всей своей испорченности, никогда не измѣнялъ своей партіи и своимъ религіознымъ убѣжденіямъ. Томасъ Осборнъ, графъ Денби, маркизъ Кермартенъ, герцогъ Лидскій, былъ первымъ министромъ Карла II въ промежутокъ времени между паденіемъ Кабалы и кризисомъ 1679 года. Преемникъ Клиффорда и Арлингтона, онъ не во всемъ однако былъ похожъ на нихъ. Онъ дорожилъ въ извѣстной степени національною честію и былъ искренно преданъ національной церкви; но эти чувства находились въ постоянной борьбѣ съ неудержимымъ стремленіемъ къ власти, къ почестямъ, къ богатству. Врагъ Французской политики, онъ согласился однако участвовать въ постыдныхъ сдѣлкахъ между Карломъ II и Лудовикомъ XIV. Съ другой стороны, онъ содѣйствовалъ браку Вильгельма съ принцессой Маріей. Внутри государства, его главною цѣлію было усиленіе королевской прерогативы, доставленіе королю почти абсолютной власти. Для достиженія этой цѣли, онъ не отступалъ ни передъ какими средствами; онъ усовершенствовалъ систему парламентскихъ подкуповъ, созданную Кабалой. Его внутренняя политика сдѣлала его ненавистнымъ для виговъ, его внѣшняя политика возстановила противъ него всѣхъ честныхъ торіевъ. Палата общинъ обвинила его въ государственной измѣнѣ. Основаніемъ этого обвиненія служили преступныя сношенія его съ версальскимъ кабинетомъ. Оно не было разсмотрѣно палатой лордовъ и не помѣшало ей возвратить Денби въ свою среду, вскорѣ послѣ воцаренія Іакова II. Онъ не принималъ однако никакого участія въ дѣлахъ правленія и открыто порицалъ политику Іакова. Вмѣстѣ съ другими членами оппозиціи, онъ вступилъ въ сношенія съ голландскимъ посланникомъ Диквельтомъ, а вслѣдъ за тѣмъ и съ самимъ Вильгельмомъ. Онъ былъ однимъ изъ семи заговорщиковъ, подписавшихъ, 30 іюня 1688 года, знаменитое пригласительное письмо къ Вильгельму. Когда Вильгельмъ явился въ Англію, Денби возмутилъ въ его пользу сѣверныя графства. Въ конвентѣ онъ былъ главнымъ защитникомъ наслѣдственныхъ правъ Маріи и требовалъ для нея больше нежели она сама желала. Вильгельмъ тотчасъ по вступленіи на престолъ сдѣлалъ Денби президентомъ совѣта. Это назначеніе возмутило виговъ, но не удовлетворило самого Денби. Онъ долго держалъ себя въ сторонѣ отъ двора, и только въ 1690 г. началъ принимать дѣятельное участіе въ государственныхъ дѣлахъ. Онъ сдѣлался вскорѣ если не первымъ, то по крайней мѣрѣ главнымъ министромъ Вильгельма. Его личная преданность Маріи была гарантіей его вѣрности новому порядку вещей. Онъ не старался получить прощеніе отъ Іакова и открыто дѣйствовалъ противъ якобитовъ. Онъ былъ полезенъ Вильгельму своею опытностію, своимъ искусствомъ въ парламентскихъ подкупахъ, своимъ вліяніемъ на значительный отдѣлъ торійской партіи. Недостатки его не были опасны для Вильгельма, который умѣлъ сдерживать ихъ въ должныхъ предѣлахъ. Кермартенъ не могъ дать волю своему властолюбію, не могъ увлечь Вильгельма своими абсолютистскими тенденціями. Онъ удержался въ министерствѣ долѣе всѣхъ другихъ торіевъ, кромѣ Годольфина, и удержался бы вѣроятно еще дольше, если бы не ненасытная жадность его къ деньгамъ. Не довольствуясь огромными выгодами своего офиціальнаго положенія, онъ постоянно старался умножать ихъ незаконными поборами. Его продажность была подозрѣваема всѣми, но уличить его въ ней было чрезвычайно трудно. Наконецъ палатѣ общинъ удалось обнаружить взятку, полученную Кермартеномъ отъ Остъ-Индской компаніи. Оцъ едва избѣгнулъ формальнаго суда, и только благодаря оплошности своихъ противниковъ сохранилъ свое мѣсто въ министерствѣ и въ палатѣ лордовъ. Но съ этими внѣшними признаками власти не было уже соединено никакого дѣйствительнаго вліянія. Кермартенъ не показывался болѣе въ совѣтѣ министровъ и не имѣлъ никакого значенія даже въ своемъ собственномъ вѣдомствѣ. Его не могла поднять даже побѣда торійской партіи. Времена перемѣнились: та мѣра политической нравственности, которая была достаточна при Стюартахъ, не могла удовлетворять современниковъ Вильгельма. Въ сравненіи съ Сендерландомъ, съ Точестеромъ, съ Джеффрайзомъ, Кермартенъ казался истиннымъ патріотомъ; въ сравненіи съ Сомерсомъ, съ Монтегю, съ Ноттингамомъ, онъ былъ продажнымъ, безчестнымъ, ненадежнымъ слугою государства.

Къ Кермартену очень близко подходитъ сэръ-Эдуардъ Сеймуръ, предводитель торіевъ въ палатѣ общинъ. Подобно Кермартену, онъ сопротивлялся политикѣ Іакова II и присоединился къ Вильгельму, какъ только послѣдній высадился въ Англіи; подобно Кермартену, онъ былъ безчестенъ, жаденъ къ деньгамъ и не разборчивъ въ средствахъ пріобрѣтенія ихъ. Громче всѣхъ возставая противъ злоупотребленій чиновниковъ, онъ съ радостію принялъ мѣсто въ казначействѣ и сумѣлъ извлечь изъ него огромныя выгоды. Вмѣстѣ съ Кермартеномъ онъ былъ подкупленъ Остъ-Индскою компаніей и вмѣстѣ съ Кермартеномъ подвергся обвиненію въ палатѣ общинъ; мѣсто свое въ казначействѣ онъ потерялъ еще раньше этого обвиненія. За отсутствіемъ ясныхъ доказательствъ, онъ не былъ преданъ суду; но вліяніе его никогда не достигало прежнихъ размѣровъ. Роль его въ палатѣ общинъ перешла къ Гарлею. Злопамятный и мстительный, Сеймуръ принималъ дѣятельное участіе въ борьбѣ торійскаго парламента противъ вигскаго министерства, и съ особеннымъ ожесточеніемъ нападалъ на Сомерса. Торіи пользовались услугами Сеймура, но не возвращали ему своего довѣрія, и не избрали его даже спикеромъ въ парламентѣ 1698 года.

Эдуардъ Россель, графъ Орфордъ, занимаетъ такое же мѣсто между вигами, какое между торіяни принадлежитъ Кермартену и Сеймуру. Мы уже имѣли случай говорить объ этомъ замѣчательномъ членѣ вигской юнты; прибавимъ только, что постоянно недовольный своимъ положеніемъ, постоянно считая себя обиженнымъ, недостаточно возвышеннымъ и награжденнымъ, онъ вступилъ въ сношенія съ Іаковомъ II и неоднократно обѣщалъ ему свои услуги. Но когда наступила рѣшительная минута, то же самое самолюбіе, которое возстановляло Росселя противъ Вильгельма, удерживало его отъ окончательной измѣны. Онъ готовъ былъ дѣйствовать въ пользу Іакова, но не хотѣлъ уступить безъ боя французскому флоту. Какъ бы то ни было, образъ дѣйствій Росселя представляется тѣмъ болѣе преступнымъ, что возвращеніе Іакова II было бы величайшемъ бѣдствіемъ для вигской партіи.

Гоу занимаетъ среднее мѣсто между Сендерландомъ и Кермартеномъ, между Мальборо и Росселемъ. Онъ не имѣлъ той твердости убѣжденій, которою отличались Кермартенъ и Россель, но его политическая испорченность не могла сравниться съ испорченностію Мальборо и Сендерланда. Сендерландъ переходилъ отъ одной партіи къ другой подъ вліяніемъ жадности и страха, Мальборо -- подъ вліяніемъ жадности и властолюбія, Гоу -- подъ вліяніемъ мстительности и злобы. Вильгельмъ назначилъ его вице-камергеромъ при королевѣ Маріи. Пока онъ занималъ это мѣсто, онъ былъ самымъ пламеннымъ, самымъ ревностнымъ изъ виговъ; онъ предлагалъ удалить отъ двора всѣхъ бывшихъ министровъ Карла II и Іакова II; онъ хотѣлъ заклеймить торжественнымъ порицаніемъ всю дѣятельность парламента 4685 года. Но какъ только Гоу, по собственной винѣ своей, потерялъ свою придворную должность, въ образѣ дѣйствій его произошла разительная перемѣна. Изъ крайняго вига онъ сдѣлался самымъ крайнимъ торіемъ; съ тѣмъ же жаромъ, съ тѣмъ же остервенѣніемъ, съ какимъ онъ прежде нападалъ на Галифакса и Кермартена, онъ началъ нападать на Бернета, на Сомерса, на самого Вильгельма. Мы уже видѣли какую роль игралъ Гоу въ парламентскихъ преніяхъ 1698--1700 г. Онъ принадлежалъ къ числу тѣхъ людей, для которыхъ личный вопросъ всегда стоитъ выше общественнаго, для которыхъ паденіе министра, перемѣна министерства есть цѣль, а не средство, для которыхъ въ политикѣ не существуетъ убѣжденій, а существуютъ только страсти, мелкія, эгоистическія страсти. Чтобы довершить характеристику Гоу, нужно припомнить, что въ самыхъ страстныхъ порывахъ своего краснорѣчія онъ никогда не забывалъ правилъ осторожности и никогда не нападалъ на военныхъ съ тою силой, съ какою гремѣлъ противъ женщинъ и епископовъ.

Годольфинъ составляетъ переходъ отъ первой группы ко второй. Подобно Сендерланду, онъ не имѣлъ никакихъ убѣжденій и не принадлежалъ ни къ какой партіи; подобно Росселю, онъ употреблялъ во зло довѣріе Вильгельма; но причина его колебаній, его измѣны, была совершенно другая. Онъ не былъ государственнымъ человѣкомъ въ полномъ смыслѣ этого слова, онъ былъ хорошій администраторъ, хорошій чиновникъ; онъ не искалъ перваго мѣста, не выдвигался впередъ и довольствовался второстепенною ролью, лишь бы только она была почетна, доходна и безопасна. По выраженію Маколея, единственною цѣлію Годольфина было сохранить неприкосновенными, посреди всѣхъ революцій и контръ-революцій, свою голову, свое имѣніе и свое мѣсто въ казначействѣ. Онъ былъ пассивнымъ служителемъ тиранніи, но не былъ дѣятельнымъ орудіемъ ея. Онъ вотировалъ, какъ и Сендерландъ, въ пользу Exclusion Bill, вотировалъ исключительно потому, что оппозиція въ это время была сильнѣе короны. При всей ограниченности, при всей злопамятности своей, Іаковъ умѣлъ прощать подобныя обиды. Въ бывшихъ членахъ оппозиціи, присоединившихся къ ней въ моментъ торжества ея и оставившихъ ее въ моментъ ея паденія, Іаковъ видѣлъ самыхъ надежныхъ приверженцевъ торжествующей королевской власти. Онъ сдѣлалъ Годольфина камергеромъ королевы, потомъ лордомъ казначейства. Безгласный, покорный исполнитель всѣхъ королевскихъ приказаній, Годольфинъ былъ однимъ изъ немногихъ протестантовъ, сохранившихъ до конца милость Іакова. Революція 1688 года не измѣнила положенія Годольфина. Вильгельмъ дорожилъ его опытностію, его познаніями, и оставилъ его лордомъ казначейства. Несмотря на это, Годольфинъ былъ однимъ изъ первыхъ, вступившихъ въ сношеніе съ сенжерменскимъ дворомъ. Онъ былъ увлеченъ къ этому примѣромъ и совѣтами Мальборо. Все дѣло со стороны Годольфина ограничилось впрочемъ обѣщаніями, не имѣвшими никакихъ послѣдствій. Онъ вышелъ изъ министерства только въ 1696 году, при окончательномъ образованіи вигскаго кабинета. Царствованіе королевы Анны возвратило его къ политической дѣятельности. Онъ былъ сначала членомъ торійскаго кабинета, а потомъ, вмѣстѣ съ Мальборо, главою вигскаго министерства, управлявшаго Англіей до 1740 года.

Кромѣ Мальборо, Росселя и Годольфинэ, между министрами Вильгельма былъ еще одинъ находившійся въ преступныхъ сношеніяхъ съ Іаковомъ. Это былъ Чарльзъ Тальботъ, графъ (въ послѣдствіи герцогъ) Шрусбери. Есть что-то трагическое въ судьбѣ этого человѣка. Его политическая жизнь началась подъ самыми счастливыми предзнаменованіями. Его личныя качества, его умъ, его образованіе, стояли наравнѣ съ богатствомъ и знатностью его рода. Отецъ его былъ католикъ, но онъ самъ еще въ ранней молодости присоединился къ англиканской церкви. Несмотря на упадокъ, въ которомъ находилась при Іаковѣ партія виговъ, онъ съ самаго наша сталъ въ ея ряды и оставался ей вѣрнымъ всю свою жизнь. Онъ подписалъ пригласительное письмо къ Вильгельму и всѣми средствами содѣйствовалъ успѣху его предпріятія. Двадцати восьми лѣтъ, онъ былъ уже государственнымъ секретаремъ Вильгельма. Но это быстрое возвышеніе было ему не по силамъ. Ему не доставало одного качества, болѣе чѣмъ когда-нибудь необходимаго въ тогдашнее смутное время: ему не доставало нравственной твердости, гражданскаго мужества, безъ котораго безплодны самыя лучшія убѣжденія. Онъ не могъ вынести отвѣтственность, сопряженную съ его званіемъ; онъ не могъ привыкнуть къ опасностямъ, которыми окруженъ былъ со всѣхъ сторонъ новый порядокъ вещей. Онъ не былъ приверженцемъ насильственныхъ мѣръ, но не умѣлъ сопротивляться крайнимъ членамъ своей партіи; онъ не былъ непримиримымъ врагомъ торіевъ, но не могъ равнодушно видѣть вліянія, которымъ пользовались Ноттингамъ и Денби. Въ такомъ настроеніи духа онъ уступилъ внушеніямъ своей матери, ревностной католички, и предложилъ своя услуги Іакову II. Принимая это предложеніе, Іаковъ потребовалъ, чтобы Шрусбери отказался отъ должности государственнаго секретаря. Несмотря на просьбы Вильгельма, несмотря на увѣщанія Бернета и Тиллотсона, Шрусбери исполнилъ требованіе Іакова. Вдали отъ двора, онъ продолжалъ свои сношенія съ Сенъ-Жерменомъ, но, подобно Годольфину, не принималъ дѣятельнаго участія въ козняхъ якобитовъ. Онъ тяготился своими преступными связями, старался, отъ времени до времени, разорвать ихъ, но не находилъ въ себѣ нужной для того силы. "Шрусбери, говоритъ Маколей, могъ бы быть счастливъ только въ томъ случаѣ, еслибы былъ гораздо лучше или гораздо хуже. Онъ не зналъ ни того благороднаго спокойствія души, которое служитъ наградой добродѣтели, ни того презрѣннаго спокойствія, которое возможно при совершенномъ отсутствіи стыда и чести." Въ 1693 году, при первоначальномъ образованіи вигскаго министерства, король предложилъ Шрусбери мѣсто государственнаго секретаря. Шрусбери упорно и долго отказывался отъ этого мѣста, и согласился принять его только тогда, когда Вильгельмъ намекнулъ на тайныя сношенія его съ якобитами. Страхъ подѣйствовалъ на Шрусбери сильнѣе всякихъ увѣщаній. Въ 1696 году сэръ-Джонъ Фенвикъ, схваченный за участіе въ якобитскомъ заговорѣ, открылъ, на допросѣ, измѣну Годольфина, Мальборо, Росселя и Шрусбери. Вильгельмъ въ это время былъ на континентѣ. Обвиненіе Фенвика не было для него новостью. Ему давно уже было извѣстно, что нѣкоторые изъ его министровъ находятся въ сношеніяхъ съ Сенъ-Жерменомъ. Обыкновенное благоразуміе Вильгельма не оставило его и въ этомъ случаѣ. Онъ написалъ обвиненнымъ министрамъ, что вполнѣ убѣжденъ въ ихъ невинности и ни мало не вѣритъ словамъ Фенвика. Мальборо, самый виновный изъ всѣхъ, сохранилъ полное спокойствіе, и равнодушно, даже презрительно отзывался о Фенвикѣ. Россель яростно требовалъ казни "низкаго клеветника". Годольфинъ былъ встревоженъ, но не потерялъ хладнокровія и присутствія духа. Одинъ Шрусбери, хотя и наименѣе виновный, не могъ вынести неожиданнаго удара. Дѣло въ томъ, что у Шрусбери была совѣсть, которой кажется не имѣли остальные обвиненные, совѣсть, не всегда удерживавшая его отъ зла, но никогда не оставлявшая его безъ наказанія. Онъ написалъ королю оправдательное письмо, на которое Вильгельмъ отвѣчалъ новымъ изъявленіемъ довѣрія и дружбы. Но чѣмъ великодушнѣе былъ Вильгельмъ, тѣмъ живѣе чувствовалъ Шрусбери свой собственный позоръ. Онъ трепеталъ при одной мысли о свиданіи съ Вильгельмомъ, и подъ предлогомъ болѣзни поспѣшно оставилъ Лондонъ. Напрасно Вильгельмъ, возвратившись въ Англію, требовалъ его ко двору, въ самыхъ любезныхъ выраженіяхъ; онъ выѣхалъ изъ своего помѣстья, но вернулся съ половины дороги. Онъ хотѣлъ немедленно выйдти изъ министерства, и только по настоянію Сомерса сохранилъ еще на нѣсколько мѣсяцевъ званіе государственнаго секретаря, не исправляя болѣе самой должности. Въ 1697 году онъ надолго оставилъ Англію, но воспоминаніе о его безчестіи нигдѣ не давало ему покоя. Жизнь его сдѣлалась безполезною для государства, тягостною для него самого. Только одинъ разъ, посреди опаснаго государственнаго кризиса, онъ сдѣлался достойнымъ самого себя и напомнилъ, на нѣсколько минутъ, Шрусбери 4688 года. Это было въ 1714 году, въ день смерти королевы Анны, когда Шрусбери, вмѣстѣ съ Аргайлемъ и Сомерсетомъ, уничтожилъ замыслы Болинброка и спасъ протестантское престолонаслѣдіе.

Робертъ Гарлей (въ послѣдствіи графъ Оксфордъ) долго стоялъ во главѣ торійской партіи, но не имѣлъ ни одного изъ тѣхъ качествъ, которыми обыкновенно отличаются предводители партій: ни твердости убѣжденій, ни смѣлости, ни рѣшительности, ни живаго ума, ни могучей страстности. Главною чертой его характера было мелкое самолюбіе, соединенное съ трусостью, желаніе стоять на первомъ мѣстѣ и въ то же время избѣгать опасностей, съ которыми сопряжено оно. Въ первые годы царствованія Вильгельма, Гарлей былъ ревностнымъ вигомъ и нижнецерковникомъ, почти пресвитеріанцемъ; но вигская партія была слишкомъ богата дарованіями, затмевавшими посредственность Гарлея. Онъ не могъ блистать на той сторонѣ, на которой были мудрость Сомерса, остроуміе Уортона, краснорѣчіе и геніяльность Монтегю. Торіи, напротивъ, нуждались въ талантливыхъ предводителяхъ, и съ радостію подчинились бывшему вигу. Подъ руководствомъ Гарлея, какъ мы уже видѣли, предпринята была кампанія торійскаго парламента противъ короля и вигскаго министерства. При королевѣ Аннѣ, въ періодъ всемогущества Мальборо, Гарлей перешелъ на сторону виговъ, но не надолго. Съ помощію гардеробныхъ интригъ, онъ пріобрѣлъ довѣріе королевы, опрокинулъ своихъ прежнихъ союзниковъ, и сталъ, вмѣстѣ съ Болинброкомъ, во главѣ торійскаго министерства. Но здѣсь именно и обнаружилась вся бездарность Гарлея. Лавируя между претендентомъ и законнымъ наслѣдникомъ престола, онъ возстановилъ противъ себя и якобитовъ, и виговъ. Якобиты вытѣснили его изъ министерства; виги, достигнувъ власти, обвинили его въ государственной измѣнѣ. Онъ палъ, презираемый всѣми партіями, и былъ забытъ еще при жизни.

Галифаксъ занимаетъ среднее мѣсто между второю и третьею группами. Намъ кажется, что даже Маколей, при всемъ своемъ сочувствіи къ Галифаксу, не отдалъ полной справедливости этому замѣчательному человѣку. Онъ не принадлежалъ ни къ какой партіи, но это еще не значитъ, чтобъ онъ переходилъ изъ одной партіи въ другую или чтобъ онъ былъ равнодушенъ къ общественному благу. Галифаксъ, если можно такъ выразиться, самъ составлялъ цѣлую партію; мы постараемся доказать эту мысль при другомъ случаѣ. Послѣ революціи Галифаксъ былъ сдѣланъ хранителемъ малой печати (Privy Seal) и около года былъ главнымъ министромъ Вильгельма. Яростныя нападки оппозиціи заставили его удалиться изъ министерства; но до самой своей смерти, послѣдовавшей въ 1695 году, онъ продолжалъ принимать участіе въ преніяхъ палаты лордовъ, гдѣ и протестовалъ, вмѣстѣ съ Шрусбери (въ 1692 г.), противъ возобновленія закона о цензурѣ {Цензура, отмѣненная въ 1679 г., возстановленная въ концѣ царствованія Карла II, была продолжена въ 1692 году на два года и окончательно уничтожена въ 1695 году.}.