Вечером я опять работал до поздней ночи, пока не почувствовал, что глаза начинают сами собой смежаться, -- я пошел в сарай и уснул хорошим сном.
Определена высота перевала через Сихотэ-Алинь с р. Тадушу на р. Северный Лифудзин. Барометр-анероид показал высоту 510 метров.
17 августа. Погода благоприятствовала, поэтому, дав коням отдых, я с утра с хорунжим Анофриевым и с Бочкаревым пошел на обследование сопки Ионтолаза. Скала эта массивного макролитического происхождения. Эруктивная. Разрушения -- глыбкие. Не имея возможности осмотреть пещеры, мы решили взобраться на ее вершину и оттуда осмотреть окружающие окрестности. Подъем был труден, но мы были вознаграждены видом, расстилающимся у нас под ногами. Внизу извивалась река, деревья казались кучами кустов. Стволов не было видно. На западе тянулась цепь гор Сихотэ-Алиня со своими восточными отрогами. Я срисовал вид его со всеми вершинами и седловинами. Внизу по трем направлениям тянулись три широкие пади: одна -- на запад, другая -- на север, обе к Сихотэ-Алиню. И третья -- на восток к морю. Та, что шла на север, казалось, упиралась в громадную гору, которая виднелась огромной шапкой на горизонте высоты, должно быть, очень великой. На самом верху утеса среди глыб, на самом пике мы нашли три маленькие кумирни, сложенные из камней. Даже здесь, куда с большим трудом мог бы забраться человек, -- он созидает кумирни. Что за особая любовь к высотам и к таким местам! Я попробовал бросить большой камень вниз, он покатился с шумом, но шум его становился все слабее, и, где, когда он упал, я уже не слышал. Звуковые волны от шума его падения не достигли нас, они были отнесены ветром в сторону.
Высота скалы Ионтолаза, определенная барометром-анероидом, дала 410 метров (абсолютная), относительная же -- 110 метров.
Здесь очень много шпанских мух. Эти блестящие синие мухи снуют в изобилии, быстро перелетая с места на место. Высокие горы были видны и на востоке, ближе к морю. Сделав несколько снимков, мы без труда спустились вниз по другому, более пологому, пути и через час были дома. Напившись чаю и закусив немного, я опять пошел на соседнюю гору. Очень труден был крутой подъем. Жара вызывала жажду, я много раз вспоминал воду. Наконец мы добрались до самой вершины. Отсюда я опять мог видеть весь противоположный участок Сихотэ-Алиня, отсюда я мог видеть и низкую Тадушинскую седловину и перевал в долину реки Лифудзина. Седловина была очень низкая и резко выделялась из общей массы сплошной линии гор. Сделав снимки, я спустился вниз и занялся описанием виденного. Долго я работал. Уснули все, только дневальный копошился у костра, согревая себе бесконечный пустой чай.
18 августа. Так как прошлый раз нам не удалось осмотреть пещеру, то мы решили сделать это сегодня утром. Я снял, сфотографировал, скалу Ионтолаза. Осмотр пещеры нас разочаровал. Это были щели -- не более, но она не глухая. В заднем конце ее было отверстие с тарелку величиной, откуда капала вода и тянула струя холодного воздуха. Значит, она имела сообщение с наружным воздухом где-то с другой стороны скалы. Странное, необъяснимое происхождение этих пещер. Это не иначе, как результат деятельности воды за большой промежуток времени. Вода начала работу, ветер и время помогали разрушению породы. Стрижи беспокоились и с криком носились по воздуху, разрезая быстро воздух в разных направлениях. На обратном пути мне удалось поймать змею.
После обеда я решил подняться на соседнюю высокую гору, чтобы еще раз осмотреть хребет Сихотэ-Алиня. Труден был подъем, но я был вполне вознагражден за это великолепным видом, открывающимся у меня перед глазами. Я был как бы в центре громадных гор, в середине горной страны. Отовсюду поднимались и высились мощные горные великаны, пики и вершины гор. Прямо передо мною тянулась полоса гор Сихотэ-Алиня. Особенно резко выделялась низкая седловина перевала, где дорога идет с Тадушу на р. Лифудзин. Справа цепь значительно круче и выше. Я сфотографировал горную цепь и срисовал ее тщательно. Абсолютная высота горки, с который я производил наблюдение, была 570 м[етров], относительная же -- только 250 метров. Трава и кусты, достигающие высоты 1-й сажени, положительно скрывают человека в своих зарослях.
Уже осень приближается, трава начала сохнуть у вершины, цветы оплодились, плоды созрели, и семена начали высыпаться на землю. Ночи начали становиться холоднее. Сегодня вечером открылась страшная новость. Наших грузов еще в Тетюхэ нет -- они свезены на Терней и, кажется, по недоразумению, еще дальше. Я решил немедленно спешно командировать двух скороходов в Ольгу, которые и должны будут доложить хорунжему Анофриеву о происшедшем, чтобы он принял соответствующие меры. Эти два стрелка выступают сегодня в 2 часа ночи.
19 августа. Не удовлетворившись вчерашней экскурсией на Ионтолаза, я решил еще раз лично осмотреть эту скалу и находящуюся в ней пещеру. Наружный осмотр ничего не дал мне нового, за исключением того, что я собрал несколько экземпляров особого вида красного мха с камней и взял образчики этой скалы. На этот раз я захватил с собой людей, веревок и топор. Без труда нам удалось соорудить лестницу и добраться до входа в нижнюю пещеру. Ничего особенно интересного в ней не нашел. Глубиной она до 3-х саженей, высотой до одной сажени, а шириной около двух аршин. В конце она скоро оканчивается узким отверстием в фут шириною и вышиною, сквозь которое дул ветер и тихонько капала вода. Очевидно, отверстие это имело выход где-нибудь наружу. Исследовать его вследствие узкости было совершенно невозможно, и поэтому я возвратился в фанзу, чтобы успеть в полдень установить гномон и проверить часы. Гномон я установил при помощи буссоли Шмалькальдера так, чтобы игла полуденной линии гномона, волосок и цифра 180° буссоли были на одной линии, вращая доску планшета при помощи микромерных винтов, и установил ее в горизонтальном направлении двумя уровнями. После этого я работал, заполняя статистические графы дневника, как пришел Гранатман. Встреча была очень радушная. От него я узнал, что хорунжий Анофриев совсем уехал в Хабаровск по своим личным делам, что наши три нижних чина со всем имуществом доставлены миноносцем на устье р. Тетюхэ. В то же время мои посланные двое в Ольгу поэтому задержаны и возвращены назад.
Еще одно приятное известие. Убили кабана, и поэтому у нас сегодня обильный сытный ужин. Много было разговоров, расспросов, советов -- делились впечатлениями, событиями прошедшего времени и пути. После обеда я решил посвятить остальную часть дня восхождению на гору, чтобы видеть весь Сихотэ-Алинь. Подъем был труден, так как склон горы был очень крут, длинен и покрыт высокой травой, в которой запутывались ноги совершенно. При этом сильная жара и духота нимало не способствовали затрачиваемым силам. Зато я был вполне вознагражден, взобравшись на голую вершину горы, не заросшую и совершенно голую. Передо мной был виден весь от истоков Вайфудзин до перевала у Ното. Зубчатая вершина одного хребта и отроги его, спускающиеся к долинам, были все сплошь покрыты лесом. Перевалы, тот и другой, были особенно ясно и резко видны среди общей массы гор. Протяжение горный хребет имел от юго-запада на северо-восток, а у Ното, казалось, что он и совсем поворачивает на восток. Я зарисовал его профиль так, как он мне казался, сфотографировал общий вид этой горной цепи. Затем, воспользовавшись, я поймал несколько бабочек, Здесь, кстати, отмечу, что крупные бабочки держатся у невысоких горных вершин. Однако там их можно найти только в ясную, теплую, солнечную погоду. Они по нескольку штук вместе летают здесь, кружатся и резвятся. В другое время их не видно. Это верный признак того, что воздух очень влажен и сыр. Они тогда держатся внизу по долинам. Спуск вниз был труден, но легче подъема. С большим удовольствием я утолил жажду холодной водой из ручья и часа в 2 дня был внизу.