Наконец собаки успокоились. Тогда на смену им выступили стрелки. Неописуемое возбуждение воцарилось среди них: все говорили и рассказывали друг другу, как произошло нападение тигра, как кто спал и что слышал и что видел во сне; у каждого был свой план, где искать зверя и как отбить у него собаку. За чаем, обсудив всё спокойно, мы решили взять с собою четыре ружья и идти по следу тигра. Если он понёс собаку к логовищу, то мы застанем его там, а если он бросит свою добычу и убежит, то мы насторожим ружья около тополя, затем возвратимся назад и будем ждать результатов. Так мы и сделали. В шесть часов утра я, Крылов, Рожков и Глегола отправились в путь, захватив с собой всё необходимое для настораживания винтовок.
Утро было тихое. Туман над полыньёй сгустился ещё больше. Золотисто-розовые лучи восходящего солнца алели на высоких облаках в небе и на восточных склонах гор, покрытых заиндевелыми кедровниками. День обещал хорошую погоду.
Следы тигра шли прямо в лес. По нам видно было, что зверь, схватив собаку, уходил сначала прыжками, потом бежал рысью и последние 500 метров шёл шагом. Оборванный собачий поводок волочился по снегу. Отойдя с версту, он остановился на небольшой полянке и стал есть собаку. Заслышав наше приближение, тигр бросил свою добычу и убежал. Когда мы подошли к собаке, она оказалась наполовину съеденной. Мы стали настораживать здесь ружья.
Кстати, вот как это делается. Для этого в землю вбивается два кола на небольшом расстоянии один от другого. Вместо вбивания кольев, если позволяет обстановка, можно воспользоваться стволами растущих вблизи деревьев, что ещё лучше, так как щепа и свежевбитые колья в землю могут вызвать у зверя подозрение и излишнюю осторожность. К кольям привязывается ружьё перпендикулярно к тому направлению, по которому предполагается ход зверя. На тигра винтовка настораживается (судя по величине его) на высоте от 4 до 8 вершков от колена человека. Когда ружьё укреплено, оно заряжается, взводится курок, а в промежуток между скобой и спуском вкладывается деревянный рычажок, за длинный конец которого прикрепляется прочная волосяная нить или вычерненный тонкий шпагат, который протягивается через след зверя и привязывается к какому-нибудь предмету: к ветке куста, дереву, камню и прочему. Не следует сильно натягивать шнур из-за ворон, которые всегда в большом количестве слетаются на падаль. Если они сядут на бечёвку, то своей тяжестью могут произвести выстрел. Тигр, привыкший в чаще грудью рвать заросли, мало обращает внимания на шнурок, который коснётся его тела. Он продолжает лезть вперёд, натягивает шнур и ранит себя в убойное место. Таким именно способом мы поставили четыре винтовки в расчёте, что с какой бы стороны тигр ни пришёл, он непременно должен попасть в насторожённое ружьё.
Покончив с этой операцией, мы замели свои следы еловыми ветвями и возвратились на бивак. Когда стало смеркаться, я велел Вихрову разложить около собак костёр и выставить вооружённого часового. Ночь прошла спокойно, выстрелов не было слышно. Раненько утром Рожков и Крылов сбегали на лыжах к насторожённым винтовкам и сообщили, что ночью тигр приходил к своей добыче. Обойдя собаку по большому кругу, он подошёл к ней с противоположной стороны, но, предчувствуя что-то неладное, не решился тронуть её. Не доходя шагов двух до бечевы, тигр прилёг на брюхо. Судя по тому, что снег под ним подтаял, он лежал в этой позе довольно долго. Перед рассветом зверь снялся и пошёл назад. Рожков и Крылов следили его некоторое время и дошли до логовища, откуда он убежал, заслышав приближение людей.
Надо было окружить насторожёнными ружьями и самоё логовище. Эту работу взялся выполнить Крылов с двумя стрелками, а я остался на биваке. Совсем в сумерки они возвратились назад и сообщили, что на обратном пути на берегу одной из проток они нашли штабель мороженой рыбы, со всех четырёх сторон оплетённый ивовыми прутьями. Рыба принадлежала, должно быть, удэхейцу Маха Кялондига. Тигр разломал плетёнку и лакомился рыбой. Судя по следам, это было сделано вчера ночью.
Когда стало смеркаться, мы забрали всех собак к себе в палатку. Правда, это доставляло нам множество неудобств, но мы решили запастись терпением.
Вторая ночь тоже прошла спокойно. Тигр ходил вокруг логовища и около мёртвой собаки. Он чуял опасность и не хотел рисковать своей жизнью, но я решил стоять здесь хоть неделю и ждать, когда голод сделает его менее терпеливым и менее осторожным. Однако тигр оказался умнее, чем я думал. Весь день мы просидели в палатке. Каждый использовал случайную днёвку по-своему: стрелки починяли одежду, налаживали собачью упряжь, исправляли нарты. К вечеру я оделся и вышел из палатки.
День только что кончился. Уже на западе порозовело небо и посинели снега, горные ущелья тоже окрасились в мягкие лиловые тона, и мелкие облачка на горизонте зарделись так, как будто они были из расплавленного металла, более драгоценного, чем золото и серебро. Кругом было тихо; над полыньёй опять появился туман. Скоро, очень скоро зажгутся на небе крупные звёзды, и тогда ночь вступит в свои права. В это время я увидел удэхейца Маха, бегущего к нам по льду реки. Он был чем-то напуган.
-- Что случилось? -- спросил его Косяков.