Согласно этому расписанию, на другой день туземцы разбудили нас ночью, когда ещё не было ни малейших признаков рассвета. Мы скоро собрались и пошли дальше по реке Иггу. Она течёт всё время к юго-востоку и местами разбивается на мелкие рукава, забитые плавником, переправа через которые доставляет немало трудов не только летом, но и зимою. В некоторых местах около заломов скопилось много гальки, вследствие чего уровень воды в реке повысился и образовались широкие водопады. Ещё одна теснина, и мы вышли на реку Копи.
Верхнее течение реки Копи представляет собой дугу, обращенную выпуклой стороной на север. Выше Иггу она принимает в себя две небольших горных речки -- Буланиза и Дю, а ниже на 8 километров -- речку Иоли, о которой у местного туземного населения нет никаких сведений. На ней никто не бывал, потому ли, что она безрыбная или там нет промысловых зверей, или потому, что около устья её находится сопка Омоко Мамага, перед которой все гольды и орочи совершают поклонения. Провожавший нас удэхеец Цазамбу, соблюдая прадедовские обычаи, тоже преклонил перед ней свои колена и на один из камней положил кусочек красного кумача и два листочка табаку.
Осмотр таинственной сопки не отнял много времени. Со стороны реки Копи она представляется руинами древнего замка, уже поросшего вековыми деревьями. Многочисленные скалы, украшающие её гребень, имеют весьма причудливые очертания. Одна из них -- самая большая -- похожа на человека -- это и есть Омоко Мамага. По этому поводу у копинских орочей есть сказание о борьбе великана Кангэй с двумя великаншами -- Омоко и Атынига. Все они окаменели: Кангэй остался в верховьях реки, Омоко села около устья Иоли, а Атынига -- ещё ниже по течению, около реки Чжакуме. Это было в очень давние времена. С тех пор они стоят уже много веков и окарауливают порядок в долине Копи. Вот почему к именам их прибавили слово Мамага (что значит прабабушка).
К востоку от реки Иоли находится гора Инда, командующая над всеми сопками этой части прибрежного района. На вершине её есть озеро, из которого берёт начало река Хади. Длинные отроги горы Инда Иласа вынуждают реку Копи отклоняться к юго-востоку и вторично описывать большую дугу, но уже в обратном направлении. После Иоли в очередном порядке идут две реки, сравнительно близко расположенные друг от друга: Чжауса и Чжакуме, представляющие собой естественные соболиные питомники.
Как мы ни старались уйти от весны, она всё-таки догнала нас на реке Копи: дни ненастные чередовались с днями солнечными и тёплыми. Поверх льда в реке стояла талая вода. Она тотчас выступала на снегу позади лыж. Всюду появились промоины; днём они вскрывались, а к утру опять затягивались тонким слоем льда. В тех случаях, когда их нельзя было обойти стороною, мы выстраивались в одну шеренгу и по данному сигналу все разом бросались вперёд. Лёд начинал выгибаться, и на поверхности его появлялась вода. Задержись кто-нибудь хоть на мгновение, и кончено. Быстро бегущая вода сразу затянет неудачника под лёд. Всё спасение заключалось в быстроте передвижения. К счастью, перебеги через такие промоины кончились для нас благополучно.
Река Копи протекает по долине поречного прорыва. Горы то вплотную подходят к реке с той и с другой стороны одновременно, то удаляются от неё так, что их за лесом совсем не видно. Теперь вместо глинистых сланцев и песчаников на сцену стали выступать массивно-кристаллические породы: гранофир, эпидотизированный и кварцевый порфир и т.п.
За последние дни мы все очень устали. Наши нарты были почти пустые, но тащить их по талому снегу было тяжело. Лямки резали плечи. Из двадцати восьми собак, взятых нами с Амура, в живых осталось только девять. Они едва плелись, так что нартовые ремни висели фестонами. В довершение несчастья я и мои спутники стали болеть. Лучи солнца, отражённые от снега, слепили глаза. Дымчатые очки мало помогали. Нахлобучив шапки как можно глубже, мы шли, опустив головы так, чтобы видеть только то, что было в непосредственной близости под ногами.
Первый день апреля был особенно утомительным. Надежда найти людей около реки Чжакуме не оправдалась, и я видел, что мои спутники нуждаются в отдыхе более продолжительном, чем ночной сон, но опасение, что ледоход может захватить нас в дороге, заставляло идти через силу. Особенно тяжело было идущему впереди. Он должен был прокладывать дорогу. Когда он выбивался из сил, его заменял следующий, потом третий, и т.д.
Сначала эта смена происходила через полчаса, потом через пятнадцать, десять, пять минут, и наконец обоз остановился совсем. Делать нечего, надо было устраиваться на бивак, и я уже стал присматривать место поудобнее, так, чтобы его не затопило водою при "воспалении" реки, как вдруг издали донёсся собачий лай.
Как немного надо, чтобы воодушевить усталых людей и животных! Собаки вскочили на ноги и натянули постромки.