-- Мне холодно, -- отвечала она, поникнув головой, и тихо заплакала.
Не медля нимало, я сходил в общую жилую юрту и принёс оттуда одеяло, чайник с водой, несколько кусков сухарей.
Одеялом я накрыл ей плечи, повесил чайник над огнём, а сам сел по другую сторону костра.
Понемногу она стала приходить в себя, выражение страха в глазах её сменилось недоумением.
-- Ты больна? -- спросил я её.
-- Ноги болят, -- отвечала она, -- я не могу ходить.
Когда закипела вода, я подал ей кружку чая и сухари. Я не торопился расспрашивать её. Надо было, чтобы она присмотрелась ко мне и перестала чуждаться.
Через час она успокоилась совсем и стала связно отвечать на мои вопросы.
Я услышал печальную историю. Она была сирота, рано потерявшая родителей, умерших от эпидемии оспы, когда ей было около четырёх лет. Как и почему она попала к Лайгуру, не знает. Когда она достигла десяти лет, с ней начались делаться припадки, которые полтора года тому назад кончились параличом нижних конечностей. Девушка, лишённая ног, не могла быть работницей, к тому же она грязнила в общей юрте. Тогда её изолировали в особое помещение. Убедившись, что она неизлечима, Лайгур и Чегрэ перестали о ней заботиться; ей не всегда даже давали есть, она давно уже не мылась и не расчёсывала своих волос, одежда на ней истлела, ногти сильно отросли на руках и на ногах. Летом она мучилась от комаров, а зимой -- от холодов, в особенности по ночам, когда не хватало дров.
Жестокий старик не раз говорил ей о том, что ей надо умереть, и она сама считала, что это был бы лучший способ избавиться от страданий.