Дальше Карпушка с нами не поехал, а послал вместо себя ороча Савушку -- человека лет тридцати пяти, молчаливого и тихого.
Когда солнце взошло, мы были уже далеко от реки Копи. Не подходя к берегу, Савушка дал людям короткий отдых. Широкая мёртвая зыбь чуть заметно колебала спокойную поверхность океана и так же тихо подымала и опускала лодки на одном месте.
Стрелки и казаки стали закуривать, передвигать сиденья, перекладывать поудобнее грузы и меняться вёслами.
Побережье, освещенное лучами только что взошедшего солнца, было очень красиво. Между устьем реки Копи и мысом Сандома тянется высокий скалистый берег, слагающийся из глинистых сланцев. За ним километра на полтора выступает в море другой тип берега -- плоский с двумя пресными озёрами, из которых северное более южного. Он оканчивается мысом Песчаным и затем делает поворот к юго-западу. Ещё одна маленькая географическая подробность: сейчас же за мысом с левой стороны устья реки Чалгиенса на дневную поверхность выступают прослойки горючей серы.
Около берега кое-где ещё держался туман, -- он таял и прятался в распадках между гор.
Савушка мало обращал внимания на красоты природы, он давно уже привык к ним. Его занимало другое явление -- тёмная полоска на горизонте, -- это ветер и волнение.
Около полудня мы прошли мыс Аку. До следующего мыса Успения -- конечного пункта сегодняшнего нашего плавания -- недалеко, но надо было торопиться. Тёмная полоска захватывала всё большее и большее пространство.
Гребцы налегли на вёсла, и лодки пошли быстрее. Через полчаса ветер слегка пахнул в лицо, нос лодки начал хлюпать по воде, и тотчас по сторонам стали подниматься волны. Встречный ветер начал крепчать, и грести становилось труднее. Вскоре волны украсились белыми гребнями и начали захлёстывать лодку. Вот и мыс Успения. Ещё двести шагов -- и мы в безопасности. Люди употребляли все усилия, чтобы скорее пройти это небольшое расстояние. Отбойные волны от берега и волны, идущие с моря, сталкивались и образовывали толчею.
Я взглянул на Савушку, но на лице его не прочесть ни беспокойства, ни тревоги. Наконец мы поравнялись с мысом, и вдруг глазам нашим представилось удивительное зрелище. Большой разбитый пароход был около самого берега. Ещё несколько минут, ещё несколько ударов вёслами, и лодки подошли к погибшему судну "Хедвинг" и встали под его прикрытием с подветренной стороны.
Пароход стоял носом к северо-востоку, несколько под углом к берегу. Под защитой его мы спокойно высадились на берег.