Затем мы собрали свои котомки и пошли по намывной полосе прибоя.
Тропа, до сих пор придерживавшаяся берега, вдруг круто повернула в сторону и по одному из распадков стала взбираться в горы.
Мы остановились в недоумении. Куда идти? Держаться ли намывной полосы прибоя или следовать за тропою? В это время подошёл Вандага и сказал, что надо идти по тропе, потому что здесь ходят люди. Мы послушались его совета и, нимало не смутясь, стали карабкаться на кручу. Тропа шла зигзагами, но, несмотря на то, что проложена она была весьма искусно, всё же подъём на гору был длинный и утомительный. Мы с удэхейцем взобрались на вершину прибрежного хребта, а шедшие со мной стрелки немного отстали.
Удэхеец присел на землю, чтобы поправить обувь, а я стал осматриваться. Мы находились в хвойном лесу, состоящем из ели и пихты с примесью лиственницы и каменной берёзы. Лес был старый, деревья тонкоствольные, со множеством сухих веток, густо украшенные седыми прядями бородатого лишайника.
Был прохладный осенний день. Вверху между остроконечными хвойными вершинами виднелось безоблачное голубое небо. Солнце посылало ослепительные лучи свои и как будто хотело воскресить растительность на земле. В лесу стояла такая глубокая тишина, что всякий шум, производимый человеком, казался святотатством. Я окликнул стрелков, но эхо тотчас вернуло мой возглас обратно.
Случайно я перевёл глаза на моего спутника и увидел, что он замер в неподвижной позе. Вандага имел вид человека, который заметил что-то важное и тревожное.
-- Что случилось? -- спросил я его и оглянулся, но в лесу было по-прежнему спокойно. Тогда я повторил свой вопрос.
Удэхеец сделал мне знак, чтобы я молчал, потом тихонько поднял руку и указал на соседнюю пихту. А так как я всё-таки ничего не видел на ней, то он осторожно придвинулся ко мне и, указав прутиком на лишайник, шопотом сказал:
-- Его живой!
Я удвоил внимание и тогда заметил, что некоторые из лишайников, вследствие своей необычной лёгкости и чувствительности ко всякому ничтожному движению воздуха, то поднимались, то снова медленно опускались книзу.