Я пробовал было настаивать. Тогда Вензи и Янгуй положили на землю свои котомки и заявили, что уйдут назад. Пришлось уступить. Мы вернулись опять на тропу и пошли к лесу. Здесь через речку было переброшено большое дерево. Порубленные сучья и другие признаки указывали, что и до нас кто-то уже пользовался им как мостом. Вышло не худо. Сначала тропа немного углубилась в чащу, но затем начала забирать вправо и подыматься на мыс Суфрен. Мы воспользовались ею, пока она шла в желательном для нас направлении, а затем оставили тропу и прямо целиной подошли к береговым обрывам, где было небольшое место, свободное от древесной и кустарниковой растительности.
Приближались сумерки. Огненной рекой разливалась заря по горизонту. Точно там, на западе, произошло страшное вулканическое извержение и горела земля. Горы в отдалении стали окрашиваться в фиолетовые тона. Океан погружался в дремотное состояние.
Как только мы устроились на биваке, я пошёл побродить по окрестностям. Провожать меня вызвался Чжан-Бао. Мы пошли сначала старой дорогой, а затем, перейдя речку Адими, направились к дереву, которое так напугало удэхейцев. Толстый коренастый ствол его на грудной высоте разделялся на четыре части. Словно ветви гигантского кактуса, они прямо подымались кверху. Мелких сучков не было вовсе. На вершине одной ветви было прикреплено деревянное изображение птицы, на другой -- грубое подобие человека, на третьей -- какой-то зверь, вроде толстого крокодила, и на четвёртой что-то вроде жабы. Всё дерево было оголено от коры, и кроме того по стволу, на равном расстоянии друг от друга, до самой вершины правильными кольцевыми вырезами в два сантиметра глубиной была снята древесина, а на комле, как раз там, где главный ствол разделялся на четыре ветви, были ещё вырезаны четыре человеческих лица. Немного в стороне валялись чьи-то кости, судя по размерам, -- лося, а может быть и медведя.
В это время по воздуху промелькнула какая-то большая тень. Я поднял голову и увидел крупную ночную птицу. Она бесшумно сделала крутой поворот, снизилась к земле и сразу пропала из глаз.
Чжан-Бао поспешил к тому месту, где он только что видел эту птицу.
-- Ю (есть), -- сказал он.
Я побежал к нему. Чжан-Бао стоял около другого сухого дерева, имеющего вид толстого пня с двумя наростами. Верхняя часть ствола его лежала на земле. Я тотчас узнал берёзу Эрмана.
-- Где? -- спросил я, думая, что Чжан-Бао поймал птицу.
-- Здесь! -- отвечал он, положив руку на пень.
Я думал, что коренастый ствол был дуплистым и птица сидела внутри него, но так как я никакого отверстия в нём не обнаружил, то снова спросил: