8-го числа мы готовы были уже идти дальше, но узнали, что верхние орочи (последнее стойбище) едут на лодках книзу.
Чтобы не разъехаться с ними в протоках реки, я решил обождать их в фанзе, которой они миновать и объехать никак не могли. День этот и вечер провели в беседе с орочами и с гольдами, расспрашивали их о их житье, и каждый по своей специальности делал записи. Беседа эта затянулась далеко за полночь. Наутро действительно приехали орочи; мы сговорились с ними и на другой день 19 (12) июля тронулись в дорогу. Орочи шли протоками, умело лавировали на перекатах и проводили лодки там, где, казалось, и оморочка пройти не может. Мы невольно любовались их ловкостью, искусством, проворством и знанием места. Иногда приходилось прорубаться сквозь кусты и заросли леса; через узенький проход протаскивали лодки и сразу попадали в тихое, широкое не то озеро, не то старицу -- протоку. Испуганные птицы с криком поднимались от воды, улетали вдоль по протоке и скрывались за поворотом. В этих местах много рыбы, особенно линька1 и тайменя. С удивительной ловкостью орочи били их острогами и сбрасывали живую, трепещущую рыбу в переднюю часть лодки. Мало уметь попасть острогой в рыбу -- надо иметь ещё и большой навык, чтобы увидеть её на более или менее значительной глубине и при быстром течении реки.
Низко к воде свесились ветви прибрежных деревьев и кустов. Картины самые разнообразные часто сменялись одна другою. Порой они принимали великолепный декоративный вид. Художники-пейзажисты нашли бы здесь неистощимый запас дивных красот для своих произведений. Забылись вчерашние невзгоды, забылись дожди, каждый отрешился от неприятных воспоминаний своей жизни и жил только настоящим прекрасным. Все были веселы, бодры и довольны.
Одна только мошкара часто отравляла нам всё лучшее, что могла дать хорошая солнечная погода. Каждый занят своим делом. Время летит незаметно.
Полдень близко. Люди устали; пора обедать. На каменистой прибрежной отмели приютился небольшой отряд. Лодки подальше вытащены на берег, чтобы их не унесло течением. Люди закрыли лицо чёрными сетками, чтобы защитить себя хоть немного от мучительно докучливого гнуса. Горят костры, на сошках и на угловатых камнях поставлены чайники и котелки. Орочи расположились в стороне и, в ожидании пока закипит вода, лёжа курят свои трубки. Они, видимо, привыкли индифферентно относиться к мошкаре и потому не обращают на неё внимания.
Высоко в небе парит орёл, медленно описывая круги над протокой. Ему всё видно. Зорко он смотрит вниз; заметил и людей, расположившихся на отдых... Но вот люди снова закопошились, заходили, сели опять в лодки, поплыли ещё дальше в пустыню и скоро скрылись в новой протоке, а на месте их стоянки остались только догорающие костры: синие струйки дыма подымаются кверху. Едва ушли люди, как тотчас же неизвестно откуда появились вороны и стали ходить по бывшему "табору", подбирая остатки и брошенные кости.
Через три дня пути мы, наконец, достигли последнего орочского стойбища Улему.
Дальше людей нет. Орочи нам сообщили, что до устья р. Горбилли (13) (правый приток Онюя) надо ехать ещё пять суток и столько же времени подыматься по этой последней, а затем в течение двух дней сухопутьем можно достигнуть до самого перевала через хребет Сихотэ-Алиня2.
На стойбище Улему мы снова вынуждены были потерять одни сутки. Дожди шли не переставая. Из 14 дней путешествия едва ли наберется дня два или три сравнительно светлых, солнечных. Туманы сменялись дождями, дожди -- туманами; эти туманы моросили, обильно смачивали и траву, и деревья, и кусты, и землю и по количеству отдаваемой влаги не уступали дождям и одинаково были докучливы. В такое время дни проходят непроизводительно. Съёмку делать нельзя -- мокнет планшет, птицы и насекомые прячутся, растения не высыхают; одежда, снаряжение, продовольствие мокнут; имущество портится и самое дело страдает. Лучше переждать непогоду и в солнечный день выступить пораньше. Тем более что за время пути канцелярской работы (вычерчивание маршрутов, вычисления астрономических пунктов, сбор статистических сведений, ведение записок, отчётность и т.д.) накопляется всегда достаточно.
Всё же мы, хотя и с трудом, но шли и в дни дождливые, прикрывая планшеты берёзового корою.