V
Мы опять в стойбище Улему: совершенно неожиданно пришлось нам продневать здесь. Один из орочей, ведущих наши лодки, заболел.
Без орочей ехать невозможно. Если бы мы рискнули идти самостоятельно, то давно разбили бы лодки, потопили бы имущество и остались бы без хлеба.
Все остальные орочи отнеслись к больному очень сочувственно. Всю почти ночь они шаманили и изгоняли злого духа. Наш больной оказался просто эпилептиком. Припадок длился около восьми часов подряд. Он бесновался, неистово кричал, метался, царапал себе грудь, рвал на себе одежду и с пеной у рта бился головой о землю. На другое утро он немного успокоился, но страшно исхудал и изменился в лице.
13 июля мы (14) пошли дальше, а 17-го достигли устья реки Горбилли (15), где и решили отдохнуть.
Дожди шли почти непрерывно. Вода в реке всё время была на прибыли. Чем выше мы подымались по Онюю, тем идти становилось всё труднее и труднее. Шум воды на перекатах слышен издали. Мы вступили в область порогов. Там, в городе Хабаровске, нельзя всего этого перечувствовать. Надо видеть, какую борьбу приходится выдержать, чтобы "взять эти рифы". Глаза людей испуганы, и лица искажены от чрезмерных усилий. Малейший промах (сломался шест или шест соскользнул с камня), и лодка, подхваченная водоворотом, неминуемо погибнет. Идти против течения очень тяжело. У нас у всех на руках образовались мозоли и водяные пузыри. У всех болят руки и плечи. Пальцы руки отказываются держать карандаш, и вся кисть как-то онемела, какая-то тяжелая, точно мешает, точно не своя, а чужая. Я считаю, что третью часть пути мы уже прошли. До сих пор были цветочки -- ягодки ещё впереди, ибо окончена легчайшая часть пути, теперь только начнутся трудности и лишения. Я думаю, что, перевалив хребет Сихотэ-Алинь и спустившись книзу, дней через 10, мы станем долбить лодки и в них спустимся вниз по течению реки Хуту. Вероятно там, в реке, мы найдём достаточно рыбы и избегнем голодовки.
Как и раньше я говорил, рассчитывать только на одну охоту -- неблагоразумно. По крайней мере, до сего времени нам не удалось увидеть ни одного животного, изредка удаётся убить рябчика или утку.
Непроницаемые заросли тайги скрывают от глаз охотника то, что делается в трёх шагах от него. Один из моих товарищей, страстный охотник, воочию убедился в этом1. Орочи и те в это время не охотничают, а бьют зверя случайно с лодки на протоках реки, в то время, когда он осторожно выходит из зарослей, чтобы полакомиться водяной растительностью и утолить свою жажду.
Чем дальше мы уходим в горы, тем природа становится угрюмее.
Мешанные леса всё чаще и чаще сменяются еловыми и пихтовыми. Всё реже и реже попадаются кедры. Из лиственных только жидкие тальники густо растут по каменистым отмелям, теснятся к воде и вытесняют собою все другие деревья.