VII.
Къ вечеру, когда все мало-по-малу успокоилось, когда зажгли огонь и всѣ разошлись по своимъ комнатамъ, Саша сидѣла на своей кровати съ хорошенькой Ивановой. Сюртукова опять, хоть и не полагалось спать раньше времени, тихо похрапывала, опершись головой на столикъ. Рябая неподвижно сидѣла спиной къ Сашѣ, но по ея спинѣ Саша и Иванова чувствовали, что она ихъ слушаетъ. Кохъ въ дальнемъ углу шила что-то у свѣчки. Было тихо.
-- Мы въ этой палатѣ, -- говорила Иванова, смѣясь одними глазами, -- все "новенькія", которыя еще къ дѣлу не пристроены, а то y нихъ тутъ скоро... Даромъ кормить не будутъ...
-- А вы какъ сюда, душенька, попали? -- робко спрашивала Саша и сама удивлялась, какая она тутъ стала тихая и ласковая.
-- Да такъ, -- весело засмѣялась Иванова, встряхивая волосами: -- надоѣло по улицамъ шляться... устала... Поживу тутъ, отдохну... Какъ къ работѣ приставятъ, уйду.
-- Куда? -- еще робче спросила Саша. Ей было странно и даже непріятно слышать, что и отсюда уходятъ.
-- Да куда... Туда, откуда и пришла! -- звонко и нисколько не смущаясь, отвѣтила Иванова. Саша смотрѣла на нее съ недоумѣніемъ.
-- Чего-жъ вы удивляетесь? Неужто-жъ мнѣ и вправду здѣсь исправляться? -- дѣлая комически болыше глаза, спросила Иванова.
-- А зачѣмъ же вы и пришли, какъ не для того.
-- Да ужъ не за исправленіемъ!.. Богъ съ ними, что у нихъ святости отбирать... Самимъ имъ она очень пригодится... Васъ кто принялъ?