Семеновъ досталъ чай и насыпалъ его въ чайникъ. Рославлевъ внимательно смотрѣлъ на это и въ душѣ у него было недоумѣлое и обидчивое чувство.
-- "Чего жъ онъ молчитъ?.. Знаетъ, вѣдь, какъ мнѣ трудно было все высказать, и молчитъ!.. А, впрочемъ, чего я отъ него хочу?.. Онъ и не пойдетъ... Лучше просто написать... конечно, лучше написать!"
-- Ну, что же ты скажешь? -- неловко и противъ воли спросилъ онъ.
-- Что? -- равнодушно спросилъ Семеновъ.
-- Да вотъ... насчетъ всей этой "исторіи"? -- притворяясь улыбающимся и уже съ досадой, весь наливаясь кровью и боясь, чтобы Семеновъ этого не замѣтилъ, пробормоталъ Рославлевъ.
-- А что я тебѣ скажу? -- сердито отозвался Семеновъ. -- Глупости все это.
-- Какъ?
-- Да такъ... Я тебя и не понимаю вовсе: какого ты чорта взялся за это дѣло и чего теперь мучаешься.
-- Странное дѣло, -- обидчиво возразилъ Рославлевъ. -- Чего взялся?.. А ты бы не взялся?
-- Нѣтъ, -- упрямо сказалъ Семеновъ.