-- А вы бы стали ухаживать за больными? -- спросила она.
Баронесса съ испугомъ и ненавистью скосила на нее блестящій больной глазъ.
-- Я уже сказала вамъ! Не смѣйте сравнивать меня и себя... Вы... вы должны быть счастливы, что вамъ дышать позволили!... Дрянь! -- сорвалась баронесса.
-- Эко счастье! -- усмѣхнулась, какъ въ какомъ-то бреду, Саша. -- Дышать вездѣ можно... дорого за дыханье-то берете... вы!
-- Да какъ ты смѣешь со мной говорить такъ, -- крикнула въ изступленіи баронесса и прибавила скверное и грубое слово, гдѣ-то слышанное ею. -- Я велю вышвырнуть тебя отсюда, несчастная!.. На улицѣ сгніешь! -- крикнула она.
Холодное и тяжелое чувство прошло по Сашѣ и вырвалось рѣзкимъ крикомъ:
-- Ну, и пусть! Экъ напугали... Всѣ сгніемъ... вы еще скорѣе меня!
-- О... -- испуганно и жалко вскрикнула баронесса.
Что-то злобно-веселое подхватило Сашу, и точно мстя кому-то, она кричала:
-- Ну, да... сгніете, сгніете... вы и теперь уже гніете!.. Вы честная... чтобъ вамъ!..