Ей удалось захватить зубами мякоть ладони и она впилась въ нее изо всей силы, какъ дикій затравленный звѣрекъ.
Лицо студента побѣлѣло отъ боли, но онъ не выпускалъ ее и не отнималъ руки, а самъ что-то продолжалъ дѣлать съ ея платьемъ и ногами. И вдругъ Ольга Николаевна почувствовала что-то странное жгучее, прорвавшееся сквозь ужасъ и боль, сквозь стыдъ и ненависть, слившееся съ ними въ одинъ страшный кошмаръ, какой-то кровавый, горячій и безумный туманъ.
Она думала, что сходитъ съ ума. Онъ настойчиво, грубо и жестоко продолжалъ ласкать ее. И вдругъ зубы ея стали разжиматься, глаза потемнѣли и налились какой-то влагой, тѣло задрожало и безсильно опустилось. Тогда онъ принялъ руку и мокрыми горячими губами съ бѣшенной силой прижался къ ея мокрому, распухшему рту. Она еще разъ дернулась и замерла, на этотъ разъ совершенно потерявъ сознаніе.
Сквозь огненный туманъ и странный оглушительный шумъ, она чувствовала, что онъ что-то дѣлаетъ съ нею, что-то непонятное, отчего все тѣло дрожитъ и извивается въ нестерпимомъ мучительномъ наслажденіи.
И вдругъ услышала его странный, какъ будто далекій голосъ:
-- Ну, что забавно? Забавно? Лежи, дрянь!
И опять онъ жестоко и больно ударилъ ее по щекѣ. Ударилъ, дернулъ за черные спутанные волосы и опять ударилъ.
Ольга Николаевна испугалась, какъ ребенокъ закрывала глаза и заплакала.
Но все тѣло ея продолжало томится въ нестерпимой (сладкой) мукѣ, и она не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой, что-бы онъ ни сдѣлалъ съ нею. И странно, какъ въ безумномъ кошмарѣ, ей были пріятны эти удары, и хотѣлось, чтобы онъ еще ударилъ, чтобы истязалъ, избилъ всю, разорвалъ на ней платье, голую бросилъ бы на полъ и топталъ ногами.
Смутно мелькала въ ней мысль, что она сошла съ ума или все это ей снится.