-- Надо проснуться! Это ужасно! -- какъ въ бреду думала она.
Онъ не отрываясь продолжалъ давить ея губы своими губами, и ей казалось, что его губы огненны. И сама не зная, какъ, она отвѣтила поцѣлуемъ.
Нѣсколько минутъ длилось какое-то странное, туманное забытье, когда она ничего не сознавала, кромѣ жгучаго потрясающаго наслажденія. И вдругъ онъ ее оставилъ.
Она открыла глаза, но не могла пошевельнуться, вся разбитая и все еще прижатая къ дивану его желѣзными руками.
-- А ты мужа любишь?-- съ страшной ненавистью, сквозь зубы, спросилъ онъ, не отрываясь глядя ей прямо въ глаза.
Она смотрѣла на него съ дикимъ удивленіемъ, не понимая, о чемъ онъ ее спрашиваетъ.
-- Любишь? Ну, любишь? Говори!-- Хрипло крикнулъ онъ и поднялъ руку.
Ольга Николаевна пугливо и жалко зажмурилась
-- Ну?
-- Люблю...-- проборматала она покорно и жалобно распухшими губами.