Ольга Николаевна знала, что этого никогда не будетъ, что никогда она не рѣшится жить внѣ сцены, шума, блеска, волненій новой роли, неразберихи репетицій и неожиданныхъ встрѣчъ... Но все-таки ей стало грустно и въ самомъ дѣлѣ захотѣлось плакать.
И притомъ ей вдругъ представилось, что это очень красиво: молодая хорошенькая женщина, такая изящная въ своемъ широкомъ модномъ пальто и большой черной съ темно-зеленымъ, шляпѣ, плачущая отъ любви и нѣжности въ одиночествѣ полутемной площадки Богъ вѣсть куда несущагося поѣзда.
Ольга Николаевна на мгновеніе красиво прижалась къ холодному столбику площадки, потомъ вздохнула и медленно пошла въ вагонъ. По сторонамъ теперь мелькали только черные растрепанные силуэты какихъ-то страшныхъ деревьевъ и смотрѣла бездонная глубина темныхъ полей. Было жутко и холодно.
Въ уютномъ, ярко освѣщенномъ купэ -- общемъ, потому что она терпѣть не могла скучныхъ дамскихъ отдѣленій, съ толстыми распустившимися на ночь дамами -- былъ только одинъ пассажиръ. Она замѣтила его еще тогда, когда съ мужемъ и Поволоцкимъ ходила смотрѣть, какъ устроилъ ее носильщикъ.
Это былъ молоденькій, чистенькій, даже какъ-то черезчуръ чистенькій, студентъ, въ длинномъ, изящно сидящемъ сюртукѣ, на бѣлой подкладкѣ. Волосы у него были свѣтлые, усики старательно закручены вверхъ, черты лица чрезвычайно тонки, съ необычайно свѣжей, даже нѣжной кожей.
Онъ показался Ольгѣ Николаевнѣ очень молодымъ, интереснымъ и наивнымъ. Еще тогда мелькнула у нея игривая мысль о легкомъ дорожномъ флиртѣ.
Ей нравились такія мимолетныя забавныя приключенія: они ни къ чему не обязывали, ни къ чему серьезному не приводили, а дорога проходила незамѣтно и весело.
И главную прелесть этимъ приключеніямъ именно то и придавало, что всегда была волнующая щекочущая мысль, что никто никогда не узнаетъ, а отъ нея самой зависитъ пойти и дальше, все позволить, все испытать и улетѣть навсегда. Впрочемъ до этого она не доходила, но ей нравилось доводить мужчинъ до озвѣренія, когда они уже на все готовы, теряютъ голову и страдаютъ отъ желанія, котораго не смѣютъ высказать. Въ такомъ состояніи мужчины казались ей ужасно смѣшными и интересными, а у самой, голова пріятно кружилась отъ тайныхъ, сумасшедшихъ мыслей. Было такъ волнующе сладко заглядывать въ бездну, какъ любо вольной чайкѣ скользнуть грудью по морской глубинѣ и съ торжествующимъ крикомъ улетѣть въ вѣтренный просторъ синяго солнечнаго моря.
Студентъ былъ видимо смущенъ неожиданнымъ сосѣдствомъ молоденькой изящной женщины. Изъ разговоровъ провожающихъ и ихъ напутственныхъ пожеланій онъ, конечно, уже зналъ, что она -- артистка, и какъ ей казалось, взволнованный ея близостью сидѣлъ въ напряженной неудобной позѣ, поджавъ ноги подъ скамейку и теребя листы книги, которая лежала у него на колѣнахъ. Щеки его горѣли легкимъ румянцемъ, и онъ изо всѣхъ силъ старался не смотрѣть на нее, пока она, высоко поднявъ руки, вынимала длинныя шпильки, снимала свою большую шляпу, вѣшала пальто и разбиралась въ дорожныхъ вещахъ.
Ольга Николаевна усѣлась, поправила чуть чуть растрепавшіеся волосы, оглядѣлась, немного повозилась, какъ устроившаяся на покой кошка, и тоже достала изъ сумочки книгу.