-- А, хочешь?
-- Вы будете меня потомъ презирать...-- почему то жалко и безсмысленно пробормотала она.
-- А тебѣ не все равно? Ну, хорошо!
Ольга Николаевна покорно и безсильно вытянулась на диванѣ. Она уже чувствовала его близость, уже дрожала отъ стыда, страха и желанія, въ высшемъ наслажденіи позора и мучительства. Вдругъ желѣзная, жестокая, неотвратимая рука схватила ее за горло и сжала такъ, что она задохнулась и дернулась всѣмъ тѣломъ.
-- Хочешь? Хочешь?-- повторилъ студентъ въ какомъ-то страшномъ забытьѣ и судорожно давилъ ея нѣжную, тонкую шею.
Смертельный животный ужасъ охватилъ ее. Дико выпучивъ глаза она забилась и задергалась. Въ одну минуту въ ней промелькнула страшная невозможная мысль. Лицо мужа, милое, далекое... сцена... молодая веселая жизнь... все, что могло быть и не будетъ, пронеслось передъ нею. Страшная тоска сжала сердце. Ужасъ проникъ все тѣло, потрясъ мозгъ и лишилъ ее разума. Она извивалась, билась, дергалась подъ его рукой. Глаза выпучились изъ орбитъ, на губахъ запузырилась розоватая пѣна. Она была ужасна и ничего не оставалось въ ней отъ прежней красивой изящной женщины. Это была мокрая отвратительная мышь въ зубахъ у кошки.
-- Такъ хочешь?-- еще услышала она непонятный далекій голосъ и какія-то сладострасныя видѣнія въ мутномъ непроницаемомъ туманѣ охватили ее. Бѣлая муть залила мозгъ, все закачалось, закружилось, поплыло кругомъ, налилось красной огненной кровью, и съ послѣднимъ проблескомъ сознанія она еще успѣла подумать:
-- Что это? Я не хочу умирать... помогите!
Студентъ закрылъ ее пледомъ, убралъ свалившіеся на полъ ея красивыя черепаховыя гребенки, аккуратно сложилъ ихъ на столикѣ, взялъ свой маленькій чемоданчикъ, желтой кожи съ никелированными застежками, и тихонько отворилъ дверь.
Въ корридорѣ вагона было пусто и глухо, какъ всегда глубокой ночью. Поѣздъ по прежнему неустанно и тяжко грохоталъ, качаясь всѣмъ своимъ огромнымъ дребезжащимъ тѣломъ. Качались огни въ фонаряхъ и странныя тѣни ходили по пустому узкому корридорчику. Кто-то храпѣлъ въ служебномъ отдѣленіи и пахло оттуда тяжелымъ спертымъ духомъ. Въ окна вагоновъ смотрѣла черная слѣпая тьма.