Было жарко. По обыкновенію передъ обѣдомъ баринъ пошелъ купаться. Большой, плотный и обильно запотѣвшій, шелъ онъ по-за садомъ къ рѣкѣ. Берегъ спускался внизъ, и съ высоты его видно было широкое голубое зеркало рѣки, отъ которой и въ жару тянуло свѣжестью и запахомъ воды; а за нею, покрытые голубоватымъ маревомъ, далеко уходили луга. Золотая точка церковной главы въ дальнемъ селѣ горѣла нѣжно и ярко на самомъ краю горизонта.
Подъ плетнемъ сада, на краю канавы, сидѣлъ давешній мужикъ и смотрѣлъ, вывернувъ ногу, на свои худые лапти. Завидѣвъ барина, онъ поднялъ свои маленькіе, непонятные глазки и снялъ шапку.
Баринъ прошелъ переваливаясь, и мохнатое полотенце у него на плечѣ раскачивалось въ тактъ шаговъ.
На берегу онъ долго сидѣлъ голый, и пригрѣтое солнцемъ его мягкое, оплывшее на бокахъ и груди тѣло блестѣло и нѣжилось. А сзади, на косогорѣ, стоялъ мужикъ, отчетливо вырисовываясь въ синемъ небѣ, и смотрѣлъ. Его присутствіе безпокоило барина, и когда, выкупавшись, съ мокрыми волосами, свѣжій, онъ шелъ назадъ и мужикъ поплелся за нимъ, терпѣніе барина лопнуло.
-- Да отстанешь ли отъ меня, чортъ?-- быстро поворачиваясь, крикнулъ онъ, весь наливаясь кровью.-- Чего тебѣ надо!
-- Ваше благородіе,-- хрипло и однотонно заговорилъ мужикъ,-- четвертый день не ѣмши... Косари мы... работы нѣтути... подвело...
-- А я виноватъ, что ли?-- вспылилъ баринъ.-- Обязанъ я васъ всѣхъ кормить, что ли?
-- Ваше благородіе...
Мужикъ зашевелился и съ тѣмъ же задумчиво покорнымъ видомъ, такъ же медленно и просто, какъ говорилъ, сталъ на колѣни въ пыль.
Баринъ сердито посмотрѣлъ на его запыленную сѣрую голову, махнулъ рукой и пошелъ. Солнце пекло прямо въ мужицкую голову. Было тихо и жарко.