Но до сихъ поръ ни наука, ни религія не могли удовлетворить человѣчество, ибо наука еще не въ состояніи точно установить связь между явленіями внутренняго и внѣшняго міровъ, или вѣрнѣе -- ихъ тождественность, а религія, убѣдительная для того, кто хочетъ вѣрить, ничего не говоритъ тому, кто хочетъ знать.
Вѣра и наука находятся въ непримиримой враждѣ. Вѣра не нуждается въ доказательствахъ и даже боится ихъ, ибо даже въ самой потребности доказательствъ -- залогъ разрушительнаго сомнѣнія, тамъ же, гдѣ царствуетъ разумъ, нѣтъ мѣста для вѣры.
И вотъ, философія, по выраженію профессора Кирѣевскаго, "кругленькимъ яблочкомъ упала между религіей и наукой". Черпая свои утвержденія изъ анализа дѣятельности и сущности, философская мысль близко соприкасается съ наукой, но по своимъ заданіямъ уходитъ за тотъ кругъ, гдѣ вращается религіозная мысль.
"Философія,-- говоритъ Ковалевскій,-- равняется наукѣ плюсъ нѣчто, что стоитъ внѣ науки, и является объектомъ гипотезъ."
Поэтому философія такъ часто является источникомъ религіознаго культа. Многія религіи, какъ, напримѣръ, Буддизмъ, въ основѣ своей имѣютъ чисто-философское ученіе. И явленіе это совершенно естественно: философская мысль стремится дать немедленный и исчерпывающій отвѣтъ на вопросъ о конечномъ смыслѣ бытія, а разъ какое либо ученіе претендуетъ на обладаніе конечной истиной, для адептовъ его слишкомъ большой соблазнъ -- претворить гипотезу въ догматъ. Это тѣмъ легче, что большинство философскихъ ученій вращается у мысли о безсмертіи, составляющей, въ сущности, основу всякаго религіознаго міровоззрѣнія.
Платонъ утверждалъ, что "истинный философъ всю жизнь свою размышляетъ о смерти".
Долгое время философская мысль была поглощена идеей безсмертія личнаго, но уже Аристотелемъ эта идея была отвергнута, и ей на смѣну явились разнообразныя гипотезы о посмертномъ сліяніи съ какимъ-то блаженнымъ источникомъ вѣчной жизни. Какъ говоритъ Мечниковъ: "за неимѣніемъ загробной жизни, которую первобытныя вѣрованія представляли себѣ довольно ясно, философія не нашла ничего другого кромѣ туманнаго возврата къ общему и вѣчному началу."
Съ этого момента, геніальная въ своей трогательной наивности и столь драгоцѣнная для человѣчества мечта о лучшемъ будущемъ за могилой отошла въ область чисто-религіозныхъ упованій, а философская мысль углубилась въ дебри пантеистическихъ представленій, туманныхъ, какъ вѣчность и безконечность, съ которыми онѣ неразрывно связаны.
Философскія системы многочисленны и многообразны, но всѣ они сводятся къ одному основному заданію найти смыслъ бытія.
Изобрѣтательность человѣческаго разума, пышность фантазіи и гибкость языка дали многимъ философскимъ ученіямъ возможность создать изумительныя и ошеломляющія своей стройностью и красотой системы, но реальная цѣнность всѣхъ этихъ умственныхъ симфоній осталась равной всякому произведенію искусства. Какъ музыка услаждаетъ слухъ и воздѣйствуетъ на чувство, такъ и онѣ увлекаютъ, не двигая съ мѣста. Тайна о происхожденіи міра и роли въ немъ человѣка осталось тайной. Самая блестящая гипотеза все же не фактъ, и, какъ бы ни была стройна система логическихъ построеній, въ концѣ концовъ все же возникаетъ вопросъ: да, все это прекрасно, все это убѣдительно, но можетъ быть это все-таки не такъ?