Ба, да не есть ли это давно предсказанное пришествіе Антихриста?
Современному человѣку, конечно, не къ лицу толковать о пророчествахъ и возиться съ библейскими текстами, но сравненіе напрашивается само собою и имѣетъ глубокій внутренній смыслъ.
Хотя, что же, легенда остается легендой, но, въ сущности говоря, вовсе не надо было быть пророкомъ и питаться божественными откровеніями, чтобы съ достаточной увѣренностью предсказать, что рано или поздно на смѣну христіанству придетъ какая-то новая религія.
Историческій опытъ показываетъ, что новое религіозное ученіе возникаетъ изъ обломковъ стараго. Въ большинствѣ случаевъ это не болѣе, какъ реформація -- простая перестройка обветшавшаго и загрязненнаго храма. Но бываютъ моменты, когда развившееся сознаніе настолько противорѣчитъ старымъ догмамъ, что реформація становится недостаточной и назрѣваетъ необходимость разрыва съ прошлымъ, полнаго и коренного переворота. Тогда возникаетъ религія, по духу прямопротивоположная устарѣлымъ догмамъ.
Однако человѣчество въ массѣ своей всегда консервативно и цѣпко держится за свои вѣрованія. Поэтому новая религія только тогда можетъ разсчитывать на популярность, когда она, хотя бы только внѣшне, сохранитъ связь съ старыми, добрыми, привычными идеалами.
Истинный мудрецъ, безстрастно наблюдавшій побѣдоносное шествіе христіанства по лицу земли, моіъ бы предвидѣть не только его паденіе и возникновеніе на его обломкахъ новой религіи, но могъ бы предвидѣть и духовную противоположность этой религіи ученію Христа.
Въ той смѣнѣ христіанства религіей соціализма, которая совершается на нашихъ глазахъ такъ же быстро, какъ нѣкогда христіанство распространялось въ языческомъ мірѣ, новозавѣтное пророчество оправдалось въ полной мѣрѣ потому, что оно и не могло не оправдаться.
Религія не существуетъ сама по себѣ, какъ самоцѣль. Человѣчество нуждается въ ней, чтобы питать ею свою вѣковѣчную мечту о лучшемъ будущемъ.
Двѣ тысячи лѣтъ эту трудную задачу выполняло христіанство. Но религія Христа имѣла два роковыхъ недостатка, въ которыхъ уже съ самаго начала можно было угадать причину ея гибели: она отодвигала осуществленіе мечты о лучшей жизни въ туманную даль загробнаго міра, а путь къ ней прокладывала сквозь тернія аскетическаго закона, отрицающаго всѣ земныя радости.
Проходили вѣка, исчезали поколѣнія, а никто не вернулся "оттуда", чтобы свидѣтельствовать не ложно о загробномъ блаженствѣ. Мало по малу ослабѣла вѣра и углубились роковыя сомнѣнія. А въ то же время лукавые и слабые духомъ старались примирить жизнь съ суровыми требованіями закона. Компромиссы, ложь и лицемѣріе постепенно пропитывали чистое зданіе храма Христова и, наконецъ, обратили его въ гробъ поваленный, полный всяческой мерзости. Религія Христова, въ видѣ мертвой громады офиціальной церковности и ложнаго благочестія, не только перестала служить утѣшеніемъ страждущему человѣчеству, но начала и давить его, какъ злокачественный наростъ. Безглазый черепъ атеизма поднялся надъ землею, и въ концѣ ХІX-го вѣка былъ моментъ, когда казалось, что человѣчество неудержимо устремилось въ пропасть полнаго безвѣрія и безнадежности.