Массы жестоки -- церковь стала воинствующей, благословляющей крестовые походы, устраивающей гоненія и терзанія. Массы косны и консервативны -- церковь застыла въ мертвыхъ догмахъ и канонахъ, какъ ересь преслѣдуя всякую живую, свободную мысль. Массы грубы -- церковь изгнала изъ жизни языческую радость и красоту. Массы раболѣпны -- церковь создала пышную духовную іерархію и благословило власть. Массы тщеславны и любопытны -- церковь настроила великолѣпныхъ храмовъ, создала пышные обряды. Массы дики и глупы -- церковь дала имъ фетиши, кресты, иконы, мощи, хоругви, колокола, кадильный дымъ и прочую мишуру, прельщающую дикарей и замѣняющую имъ недоступный темному сознанію нравственный смыслъ религіи.
Офиціально христіанство еще живо... Цѣлые народы именуютъ себя христіанскими, патріархи все еще считаются духовными руководителями, храмы пышны, богослуженія великолѣпны. Но подъ знакомъ крестнаго страданія и любви къ ближнему царитъ безпримѣрное и наглое лицемѣріе: христіанскіе народы ведутъ между собою кровавыя войны, служители Бога стали чиновниками духовнаго департамента, въ храмѣ духа царитъ мертвый фетишизмъ. Если кое гдѣ еще и лепечутъ о Христѣ, то это не идетъ далѣе простого словоблудія. Весь строй жизни противорѣчитъ самымъ основамъ Христова ученія, и связь христіанства съ народными массами держится всецѣло на грубомъ суевѣріи.
Слово Христа осталось только словомъ, не претворившись въ дѣло.
Да и какъ могло быть иначе, если всѣ условія борьбы за существованіе и самая природа человѣка противятся тѣмъ высокимъ нравственнымъ требованіямъ, которые ставитъ передъ человѣкомъ идеалъ? Жизнь есть борьба, а борьба немыслима безъ побѣдителя и побѣжденнаго, безъ торжествующаго и страдающаго. Отказъ же отъ борьбы есть отказъ отъ тѣхъ свойствъ, которые органически свойственны человѣку и въ которыхъ залогъ непрерывнаго развитія жизни.
Всякое религіозное ученіе создаетъ свой идеалъ. Безъ идеала религія -- ничто. Создавая же идеалъ, она тѣмъ самымъ отходитъ отъ дѣйствительности, за что жизнь и мститъ безпощаднымъ крушеніемъ всѣхъ упованій.
Если соціализму когда нибудь суждено побѣдить міръ, его постигнетъ та же печальная участь. Офиціально человѣчество будетъ жить въ соціалистическомъ строѣ, подъ знакомъ братства, равенства и свободы, а за этими пышными декораціями будетъ процвѣтать самая своекорыстная и безпощадная борьба за личное благо.
Великолѣпные лозунги останутся внѣшними признаками новой религіи, какъ любовь къ ближнему осталась внѣшнимъ знакомъ христіанства, а подъ этимъ величественнымъ куполомъ воцарится та же мерзость запустѣнія. Офиціальное равенство явится новымъ оружіемъ въ рукахъ правящихъ группъ для удержанія массъ въ повиновеніи, а за спиной братства образуется новая каста -- каста привилегированныхъ спеціалистовъ-организаторовъ, которые будутъ свирѣпо охранять свои права и преимущества отъ покушенія толпы, на основаніи, якобы, своей особенной полезности для общественнаго порядка.
Какъ нынѣ христіанскіе священнослужители кощунственно благословляютъ оружіе христолюбиваго воинства, идущаго на уничтоженіе своихъ братьевъ по Христу, такъ и соціалистическіе вожди будутъ вынуждены создавать грозныя арміи и для братьевъ-соціалистовъ.
Какъ единое Христово ученіе, въ толкованіи и бездарныхъ и низкихъ духомъ, раздробилось на множество догматическихъ теченій, питающихъ другъ къ другу большую ненависть, чѣмъ даже къ язычникамъ, такъ и соціализмъ неминуемо разобьется на цѣлый рядъ ученій, съ различной тактикой и различными программами. Постыдная картина войнъ между христіанскими народами смѣнится не менѣе постыдной грызней соціалистическихъ общинъ.
Для доказательства этого положенія даже не нужно указывать на то дробленіе соціалистическихъ партій, которое существуетъ уже и нынѣ и кипитъ такой ненавистью.