Николай Ивановичъ. Что же!.. Плачетъ!.. Сперва начала страшно хохотать, а потомъ заплакала, бросилась мнѣ на шею... стала увѣрять, что любитъ, что лучше меня человѣка на свѣтѣ нѣтъ, а всѣ другіе подлецы и мерзавцы... Истерика!.. (Махнувъ рукой, начинаетъ опять ходить взадъ и впередъ). И, вѣдь, что ужаснѣе всего... Какая сила въ этой мерзости... Вѣдь, я ни на одну минуту, ни на одно мгновеніе не повѣрилъ этой сплетнѣ... мнѣ даже смѣшно стало... Ты и Лариса!.. А между тѣмъ... а между тѣмъ...
Вересовъ (съ трудомъ). Что?..
Николай Ивановичъ (ударяя кулакомъ въ грудь). А между тѣмъ, вотъ, осталось тутъ... Что-то гадкое, липкое осталось... Мнѣ гадко, мнѣ стыдно самому, а... (Внезапно подходя къ столу и опираясь на него руками, въ упоръ глядя на Вересова). Скажи мнѣ, другъ... скажи правду... Можетъ быть... Ты самъ какъ-то говорилъ мнѣ, что Лариса тебѣ нравится... какъ женщина...
Вересовъ. Ты съ ума сошелъ!.. (Въ страшномъ волненіи и замѣшательствѣ выходитъ изъ-за стола). Какъ тебѣ могло прійти въ голову?..
Николай Ивановичъ (оставаясь около стола и странно пристально глядя на него). А почему же нѣтъ?..
Вересовъ (не зная, что говоритъ). Я не понимаю... Мнѣ кажется, что ты достаточно хорошо знаешь Ларису и меня, чтобы допустить что-нибудь подобное... Я даже не знаю, что тебѣ сказать...
Николай Ивановичъ (исподлобья слѣдя за нимъ). Значитъ, это ложь?.. Да?..
Вересовъ (невольно избѣгая его взгляда). Разумѣется, ложь!..
Николай Ивановичъ (все такъ и е). И между тобой и Ларисой нѣтъ ничего?..
Вересовъ. Конечно, ничего!..