Гиндль (вынимаетъ скатерть, накрываетъ на столъ, ставитъ солонку, кладетъ хлѣбъ, вилку, ложку, ножъ). Вообрази ла себѣ: безъ меня не будетъ кушать,-- дай имъ Богъ жизни и здоровья. (Вспоминаетъ что-то) Съ моимъ старикомъ бывала такая же исторія, когда онъ былъ еще молодъ. Придетъ, бывало, домой изъ синагоги и сидитъ себѣ ждетъ. Зорахъ, ступай помыть руки передъ ѣдой! Онъ сидитъ. Что ты сидишь, Зорахъ? Ага, Гиндль нѣту... Ахъ, эти мужчины, всѣ они таковы.. всѣ... (Слышатся чьи-то шаги) Ага, идетъ уже.
Давидъ (высокій молодой мужчина, лѣтъ двадцати съ лишнимъ, съ блѣднымъ, грустнымъ лицомъ,-- входитъ, снимаетъ шубу и вѣшаетъ на дверь). Добрый вечеръ!... (Ходитъ взадъ и впередъ по комнатѣ).
Гиндль (торопливо). Добрый вечеръ -- добрый годъ! Хорошо, что ты уже пришелъ,-- я хотѣла уже ложиться спать, Пойди, помой руки, поскорѣе, кушанье стынетъ. (Сердясь на него, съ материнскою нѣжностью) Какъ это сидятъ такъ долго въ синагогѣ! Молодой человѣкъ, у котораго есть жена и ребенокъ, не долженъ сидѣть такъ долго внѣ дома... чтобъ жена сидѣла дома одна и поджидала его.
Давидъ (останавливается на секунду). Гдѣ Рохеле?
Гиндль. Рохеле я велѣла лечь спать. Ну, ступай же, помой руки.
Давидъ. Нѣтъ, мнѣ не хочется кушать, я не голоденъ. Доброй ночи, мать.
Гиндль (съ улыбкой). Какъ она сразу угадала... Хорошо такъ... Отлично... (Уменьшаетъ немного огонь въ лампѣ) Хорошій признакъ... хорошій признакъ...
(На сценѣ воцаряется полумракъ. Гиндль тихонько уходитъ. Пауза... Изъ сосѣдней комнаты слышится голосъ Гиндль, читающей ночную молитву. На дворѣ тихій плескъ воды... на сценѣ становится мало-по-малу все темнѣе и тише...)
ЯВЛЕНІЕ III.
Давидъ, потомъ Рохеле.