-- Оно надписано, дитя мое, на другомъ конвертѣ, подъ верхнимъ. Ты разорвешь верхній только въ крайней нуждѣ, когда дѣло будетъ касаться твоей жизни или твоей чести. Тогда, но только тогда, или прямо къ этому господину и онъ тебѣ поможетъ.
-- Но если его ужь не будетъ въ живыхъ?
Графиня поблѣднѣла.
-- Если онъ умеръ, тогда -- положись на Бога... тогда сожги письмо.
Она положила руки на голову сына, все еще стоявшаго передъ ней на колѣнахъ, призвала на эту дорогую голову благословеніе свыше и, сдерживая слезы, открыла ему объятія. Онъ бросился къ ней на грудь и долго, долго она прижимала его къ сердцу, готовому разорваться на части.
Въ самую минуту отъѣзда, когда все ужь было готово, Агриппа подкрался къ своему воспитаннику и, отведя его въ сторону, сказалъ ему съ довольнымъ видомъ, не безъ лукавства:
-- И я тоже хочу оставить вамъ память, графъ: это добыча, взятая у врага, и, легко можетъ случиться, что вы будете рады найдти у себя въ карманѣ лишнія деньги.
И старикъ протянулъ ему длинный кошелекъ, порядочно набитый.
-- Это что такое? спросилъ Гуго, встряхивая кошелекъ на рукѣ и не безъ удовольствія слушая пріятный звонъ внутри его.
-- Какъ же вы забыли, что я, по сущей справедливости и притомъ въ видахъ нравственныхъ, бралъ выкупъ съ мошенниковъ, которые пробовали ограбить нашъ сундукъ, гдѣ ничего не было?