-- И онъ тоже ѣдетъ съ нами, прибавилъ онъ; значитъ, насъ будетъ трое рыскать по свѣту.
-- Numero Deus impare gaudet (Богъ любитъ нечетъ), проворчалъ Агриппа, немного знакомый, какъ мы ужъ видѣли, съ латынью.
Черезъ четверть часа, трое всадниковъ потеряли изъ виду башню Тестеры.
-- Въ галопъ! крикнулъ Гуго, чувствуя тяжесть на сердцѣ и не желая поддаться грустнымъ чувствамъ.
XI.
Старинная исторія.
Всѣ трое, Гуго де-Монтестрюкъ, Коклико и Кадуръ были въ такихъ лѣтахъ, что грусть у нихъ долго не могла длиться. Передъ ними было пространство, ихъ одушевляла широкая свобода -- принадлежность всякаго путешествія, въ карманахъ у нихъ звенѣло серебро и золото, добрыя лошади выступали подъ ними, грызя удила, надъ головой сіяло свѣтлое небо, а подъ рукой были шпаги и пистолеты, съ которыми легко одолѣть всякія преграды. Они ѣхали, казалось, завоевывать міръ.
Гуго особенно лелѣялъ такія мечты, конца которымъ и самъ не видѣлъ. Красное перо, полученное когда-то отъ принцессы Маміани и заткнутое въ шляпу, представилось ему теперь какимъ-то неодолимымъ талисманомъ.
Скоро виды измѣнились и трое верховыхъ очутились въ такихъ мѣстахъ, гдѣ прежде никогда не бывали.
Коклико не помнилъ себя отъ радости и прыгалъ на сѣдлѣ, какъ птичка на вѣткѣ. Въ этой тройкѣ онъ изображалъ собой слово, а арабъ -- молчаніе. Каждый новый предметъ -- деревня, развалина, каждый домъ, купцы съ возами, бродячіе комедіанты, прелаты верхомъ на мулахъ, дамы въ каретахъ или носилкахъ -- все вызывало у Коклико крики удивленія, тогда какъ Кадуръ смотрѣлъ на все молча, не двигая ни однимъ мускуломъ на лицѣ.