-- Не понимаешь? Хорошо; вотъ я тебѣ растолкую. Въ нашей комедіи, неправда-ли, есть варварійскій паша, роль котораго ты призванъ выполнить, -- паша, похищающій, несмотря на ея крики, благородную принцессу, изъ которой онъ намѣренъ сдѣлать себѣ жену на турецкій ладъ?
-- Ну, знаю! вѣдь я же самъ буду декламировать двѣ тирады во вкусѣ актеровъ Бургонскаго отеля, одну -- описывая свою пламенную страсть, а другую -- изливая свою бѣшеную ревность.
-- Ну вотъ! благодаря моей изобрѣтательности, паша мавританскій похититъ въ самомъ дѣлѣ Орфизу де Монлюсонъ въ костюмѣ инфанты. Когда ей дозволено будетъ приподнять свое покрывало, вмѣсто свирѣпаго Абдаллы, паши алжирскаго, она увидитъ у ногъ своихъ милаго графа де Шиври... Остальное ужь твое дѣло.
-- Я отлично понимаю эту развязку, которая такъ пріятно поправляетъ пьесу, даже охотно къ ней присоединяюсь; но-какими средствами думаешь ты дойдти до этаго изумительнаго результата?
-- Средства очень просты и могутъ позабавить твое воображеніе. Мнѣ попался подъ руку человѣкъ, созданный богами нарочно, чтобы выручать изъ затруднительныхъ обстоятельствъ. Онъ совершенно въ моемъ полномъ распоряженіи. Это -- солдатъ, готовый помогать за приличную награду. Мнѣ сдается, что онъ когда-то кое-что значилъ у себя на родинѣ... Несчастье или преступленье сдѣлали его тѣмъ, что онъ теперь... Все у меня предусмотрѣно; я разсказалъ ему всѣ наши дѣла. Онъ подберетъ себѣ нѣсколько товарищей безъ лишнихъ предразсудковъ, проберется въ отель Авраншъ, гдѣ его никто не замѣтитъ среди суеты и шума, разставитъ своихъ сообщниковъ по саду или разсѣетъ ихъ между прислугой и, по условленному заранѣе сигналу, героиня комедіи, вышедшая подышать свѣжимъ воздухомъ, попадаетъ въ сильныя руки четырехъ замаскированныхъ молодцовъ, предводимыхъ моимъ капитаномъ... Онъ становится во главѣ процессіи и въ одну минуту они укладываютъ ее въ заранѣе приготовленную карету со скромнымъ кучеромъ, которая будетъ ожидать рыдающую красавицу за калиткой, а ключъ отъ этой калитки уже у меня въ карманѣ.
Лудеакъ налилъ стаканъ бургонскаго Цезарю и продолжалъ:
-- Меня увѣряли, что похищенныя невинности не слишкомъ долго сердятся на прекрасныхъ кавалеровъ, умѣющихъ выпросить себѣ прощеніе въ такомъ огромномъ преступленіи. А такъ какъ я никогда не сомнѣвался въ силѣ твоего краснорѣчія, то мнѣ кажется, что, разразившись нѣсколькими залпами вздоховъ, Орфиза де Монлюсонъ проститъ наконецъ герцогу д'Авраншъ.
Послѣднія слова вызвали улыбку у графа де Шиври.
-- Ну, а ежели кто-нибудь изъ недогадливыхъ разсердится и обнажитъ шпагу? сказалъ онъ. Про одного ужь намъ извѣстно, что онъ въ состояніи не понять всей остроумной прелести твоего плана!
-- Тѣмъ хуже для него! Не твоя вѣдь будетъ вина, если въ общей свалкѣ какой нибудь ловкій ударъ научитъ его, какъ полезна бываетъ иногда осторожность! Я по крайней мѣрѣ не вижу въ томъ никакого неудобства.