-- Короче, мой другъ, пожалуйста покороче! Я помню, что разъ утромъ я встрѣтилъ тебя, какъ ты отправлялся на поиски, точно римлянинъ за сабинкой. Помню также, что ловкій ударъ шпагой положилъ конецъ твоей одиссеѣ въ окрестностяхъ Ажана, и ты былъ принужденъ искать убѣжища подъ крышей родоваго замка, гдѣ, помнится, я тебя оставилъ. Потомъ?
-- Говоритъ какъ по книгѣ, разбойникъ! Потомъ, спрашиваетъ ты? Ахъ, мой милый Гуго! только что я выздоровѣлъ и сталъ-было готовиться къ отъѣзду къ моей прекрасной принцессѣ, какъ явилась въ нашихъ мѣстахъ одна танцовщица, совсѣмъ околдовала меня и я поскакалъ за ней въ Мадридъ... Навѣрное, ее подослалъ самъ дьяволъ!
-- Не сомнѣваюсь. А потомъ?
-- Замѣть, что танцовщица была прехорошенькая, и потому я поѣхалъ вслѣдъ за ней изъ Мадрида въ Севилью, изъ Севильи въ Кордову, а изъ Кордова -- въ Барселону, гдѣ наконецъ одинъ флорентійскій дворянинъ уговорилъ ее ѣхать съ нимъ въ Неаполь. Моя цѣпь разорвалась и у меня не было другой мысли, какъ увидѣть снова мою несравненную Леозору, и вотъ я прискакалъ въ Парижъ чуть не во весь опоръ.
-- Видѣлъ самъ, видѣлъ! Ты еще былъ верхомъ, какъ появился ко мнѣ на выручку!
-- Бѣгу къ ней, вхожу, бросаюсь къ ея ногамъ и разражаюсь страстью! Скала, мой другъ, вѣчно скала!... А что ужаснѣй всего -- она явилась передо мной еще прелестнѣй, чѣмъ прежде... Я умру, навѣрное умру. Неправда-ли, какъ она прекрасна?
-- Очень красива!
-- И такая милая! Станъ богини, грація нимфы, молодость гебы, поступь королевы, ножки ребенка, глаза -- какъ брильанты... ручки...
-- Да перестань, ради Бога! а то, право, переберешь весь словарь миѳологическихъ сравненій. Да и къ чему? вѣдь я знаю и тоже поклоняюсь ей.
-- И ты не сошелъ съума отъ любви, какъ я?