-- Принцесса Маміани!
-- Ахъ! милый маркизъ, само Небо васъ посылаетъ!
-- Нѣтъ, принцесса, нѣтъ, совсѣмъ не Небо, а развѣ бѣшенство.
Онъ отступилъ шагъ назадъ и, не спуская съ нея глазъ, началъ такъ:
-- Осмѣльтесь признаться, зачѣмъ вы ѣдете въ Зальцбургъ? Попробуйте отречься, что не для того, чтобъ встрѣтиться съ графомъ де Монтестрюкъ? Достанетъ-ли у васъ смѣлости сказать, что вы не назначили ему тамъ свиласья?
-- Да сознаюсь же, напротивъ, сознаюсь!
-- Какъ! сознаетесь? и мнѣ, Гаспару-Генриху-Готфриду де Сент-Эллисъ?...
-- Да, безъ сомнѣнья... кому-жь и сознаться, какъ не вамъ, его другу, его лучшему другу?
-- Я -- другъ его?... никогда! я терпѣть его не могу!
Услышавъ это, принцесса зарыдала и, ломая руки, воскликнула въ отчаяньи: