-- Святой отецъ! я дѣлалъ не много добра, и рѣдко; много зла, и часто; но никогда и ничего противъ чести... Я умираю съ вѣрой христіанина и добрымъ католикомъ. Вотъ сейчасъ только я избавилъ свѣтъ отъ гнуснѣйшаго мошенника.
-- Знаю... знаю, сказалъ священникъ.
-- Надѣюсь, что это мнѣ зачтется тамъ, на небесахъ.
Священникъ покачалъ головой нерѣшительно; потомъ, наклонясь къ умирающему, сказалъ:
-- Раскаеваетесь-ли вы въ грѣхахъ своихъ, сынъ мой?
-- Горько раскаеваюсь.
Священникъ поднесъ распятіе къ губамъ графа, который набожно его поцѣловалъ; потомъ перекрестилъ большимъ пальцемъ его лобъ, уже покрывшійся липкимъ потомъ.
-- Рах vobiseum!
-- Amen! отвѣчалъ Джузеппе.
Окончивъ исповѣдь, графъ попросилъ вѣрнаго Джузеппе достать ему листъ бумаги, перо и чернильницу. Черный человѣкъ, не сводившій съ него глазъ, досталъ все это изъ кожанаго футляра, висѣвшаго у него на поясѣ, и, положивъ бумагу на колѣна раненому, сказалъ боязливо: